Фамильяр с подвохом - Александра Ибис

- И кто заставит меня сдаться? – усмехнулась я. – На кого поставила ты?

- На себя, конечно же, - улыбнулась Каролина. – Я же всё-таки дракон, а мы все самолюбивы.

Я выразительно посмотрела на Каролину. Она была прекрасна от кончиков светлых волос до тонких изящных мизинчиков, выглядывающих из-под летних туфель. В её пронзительно синих глазах плескалась стихия, которой она повелевала, как огонь полыхал в радужках Артамона и её муженька. Стройная, белокожая и миниатюрная, она имела все права быть самолюбивой, однако… таковой не являлась. Дисептом в юбке она была окрещена, потому как прилипла ко мне, как новая наставница, а ещё из-за преданности делу, несколько фанатичной. Она любила свой мир столь же сильно, сколь мой прошлый наставник любил свой, и с каждым днём я всё больше убеждалась в том, что наставником двигали не плохие, а искаженно благородные намерения, но из-за своей самоуверенности выбирал он ужасные методы. Каролина выбирала методы очень добрые и правильные, тем восхищала. Жаль, что я не могла уступить ей в том, чего она хотела, – в согласии на свадьбу с принцем её империи.

- Кара, если ты самолюбива, то я должна поставить себе статую высотой с пятидесятиэтажный дом и объявить на весь континент, что на самом деле являюсь богиней из какого-нибудь древнего языческого пантеона, - хмыкнула я.

- Ты могла бы попросить Артамона и он бы организовал тебе любую статую, - отметила чаровница Астрес. Хваталась за любую возможность прорекламировать наследника. – Если хочешь, можем даже попытаться разузнать о твоих земных предках. Может статься, что ты действительно унаследовала магический дар от богов, что когда-то жили в ваших землях. Именно от них он настолько сильный, что может сохраняться в крови, даже когда вся магия из мира практически мигрировала.

- Хм, божественные родственники объяснили бы мою неотразимость и непобедимую волю, - ухмыльнулась я, намекая, что в споре чаровница продует, ибо мою волю не сломить.

- Скорее твои заносчивость и чрезмерное упрямство, - раздался от двери в кабинет голос Титария. – Доброго денёчка, ведьма Виктория, я пришёл красть у тебя свою жёнушку!

- Титарий, это мой кабинет, - глянула на него недобро.

- Не спальня же, - пожал плечами дракон.

- И всё же – это мой кабинет. Мой кабинет в моих личных покоях, такой, который разрешено посетить только по особому приглашению, иначе это считается неприличным.

- То, что тебе выгодно, ты запомнила, - упрекнула и похвалила одновременно Каролина. – А вот правила поведения с драконьими властями…

- Вика, милая, мы уже практически семья – мне дозволено чуть больше, чем другим. И не ты ли называла меня своим другом? – Титарий привалился к косяку.

- И уже тысячу раз об этом пожалела, - я закатила глаза.

В этом мире была непривычная по звучанию титулов иерархия. У власти в Очарованной Империи, стране, куда я угодила, стоял дракон-император Орлен Сираксес – отец Артамона. Его матерью была императрица Таисия – наполовину драконица из рода Кальварекс и дальняя родственница Титария, наполовину человеческая ведьма, рождённая земной матерью. Он, соответственно, действительно был всем таким из себя важным наследным принцем, единственным сыном. Титулы стандартные, если отбросить, что принадлежат драконам.

Следующими по значимости шли драконьи маги, свою магию они называли чародейством, а официальным обращением к ним было – чаровник и чаровница, почему я и величала Каролину чаровницей Астрес. Никто из драконьих магов не обладал стихией огня – это была привилегия исключительно императорской семьи. И Кальварексов, к которым принадлежал Титарий, который в каждой бочке затычка. В общем-то, именно потому отец Арти женился на Таисии, проигнорировав её смешанную кровь. Хотя, Арти и император заверяли, что всё случилось по любви. Но возвращаясь к титулам.

После местные жители, так называемые очарованцы, выделяли людских магов, к которым обращались: ведьмак и ведьма. Так что Кара и Титарий не проклинали меня, а очень уважительно обзывали, ага. Впрочем, старший дракон всё же с немалой долей язвительности: он вспоминал ещё и ведьм того мира, из которого мы сбежали, не только здешних.

Последними по весомости положения в обществе считались все не-маги. Притом, до того, как драконы создали империю, захватив человеческую территорию, у людей имелся слой аристократии, ныне составлявший Совет Не-Магов, к представителям которого обращались, как к лордам и леди, но, если уж аристократы не обладали магией, то в империи ценились меньше, чем бывшие простолюдины, но с магическим даром.

В общем, очарованцы – такие же магически зависимые, как и жители предыдущего мира, в который меня занесло. Правда, местные, всё же, пришли к какому-никакому балансу и сохраняли свой волшебный мир в более… привычном по сказкам виде, не разрушая его паразитизмом на волшебстве. Города и мода представляли что-то среднее между образами конца девятнадцатого и первой половиной двадцатого столетия. С дополнительными вещами, протащенными из других миров.

Как я слышала, официально перенос предметов из одного мира в другой был запрещен. Тем не менее, в мире Патер, где жил Артамон, промышляла гильдия колдунов, прыгающая из одной реальности в другую, как с поезда на поезд между городами. Это были те типы, о которых все знали, но делали вид, что не знали, потому что они продавали прикольные штуки, вроде фотоаппаратов, которых тут нет, а прикольные штуки любят везде. В общем, гильдия колдунов была для здешних аналогом маркетплейса, способного доставить им всё, а потому выгодного своим существованием.

Из интересного: в Патере имелись ещё и боги! Что это за боги, мне не пояснили, но их то и дело упоминали в восклицаниях, вроде: «Да проклянут тебя боги!», «Да помогут боги избежать!», «Богам на смех!» и так далее. Как я поняла, к богам здесь относились, как к неким высшим магически одарённым существам, и подразумевали под ними всех богов, о которых слышали в каком-либо из миров. Не только своих, определённых.

Под моим задумчивым взглядом Титарий обнял сидящую Каролину. Поставить, что ли, ловушки в кабинете?

Я придумала ответ на цель визита дракона:

- Если жёнушка уходит добровольно, то это не кража, Титарий, а тактическое отступление перед более сильным оппонентом, - я вальяжно разлеглась на стуле, несмотря на то, что не чувствовала себя столь уверенно, сколь пыталась показать. – Мной! Ну, или возвращение её домой. А вот я домой вернуться не могу.