Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

События.

«Выселение».

«Сокращение выплат».

«Новый объект — воздействие через аренду».

«Психологическое обследование».

«Фиксация агрессии».

Рядом с последней строкой стояла галочка.

У меня задрожали пальцы.

— Он планировал пощёчину?

— Не сам удар. Провокацию.

— Значит, предложение вернуться…

— Было сценарием.

Я знала.

Но увидеть это в таблице оказалось страшнее.

Мои чувства превратили в пункт плана.

Гостиница.

Дом.

Дети.

Артём.

Даже прикосновение Романа к моей старой ране было не вспышкой ревности, а способом получить нужную реакцию.

— Кто составил таблицу?

— Павел и Кирилл. Роман вносил правки.

— Где оригинал?

— На его ноутбуке.

— Ты можешь достать?

— Больше нет доступа к дому.

— Облако? Электронная почта?

— Пароли сменены.

— Тогда фотографий будет достаточно?

— Не знаю.

— Нужен оригинал.

Валерия резко встала.

— Я не вернусь туда.

— Я не прошу.

— По лицу видно, что просишь.

— Я думаю, как доказать.

— А я думаю, как пережить следующую ночь.

Я замолчала.

Она была права.

Я снова увидела в ней не человека, а источник доказательств.

Почти так же, как Роман видел людей инструментами.

— Прости.

Валерия села обратно.

— Не думала, что когда-нибудь услышу это от тебя.

— Не за всё. Только за сейчас.

— Справедливо.

Я налила чай.

Она обхватила чашку обеими руками.

— Кто присылает мне записи? — спросила я.

Валерия подняла глаза.

— Какие записи?

Я включила аудиофайл.

Она слушала внимательно.

— Это кабинет Романа.

— Уверена?

— Там часы тикают. Огромные напольные, подарок его матери. Их слышно в тишине.

— Кто мог записать?

— В кабинете есть система фиксации переговоров.

— Официальная?

— Формально — для деловых встреч. Роман сам включал её, когда хотел сохранить разговор.

— Где хранятся файлы?

— На внутреннем сервере.

— Доступ у Кирилла?

— Да. И у системного администратора.

— Кто он?

— Евгений Соколов. Но он никогда не полезет против Романа.

— Почему?

— Роман оплатил операцию его сыну.

Я почувствовала знакомую ловушку.

Помощь как повод для вечного долга.

— Кирилл мог прислать?

— Не знаю. Он выполняет самые грязные поручения.

— Может, решил подстраховаться.

— Или хочет продать тебе информацию.

— Денег у меня нет.

— Он не знает.

— Роман знает всё о моих счетах.

— Роман считает, что у Тамары Леонидовны есть финансирование от Инги.

— Финансирование?

— Он уверен, что Инга использует тебя, чтобы ударить по нему через судебный конфликт.

Я почти рассмеялась.

— Инга просто не позволила ему закрыть её клинику.

— Роман не верит, что люди делают что-то без выгоды.

— Потому что сам не делает.

Валерия отпила чай.

— Есть ещё кое-что.

— Что?

— Он не собирается ждать решения суда.

В комнате стало холоднее.

— Что это значит?

— После экспертизы он хочет забрать детей на выходные и не вернуть.

— Это нарушение временного порядка.

— Он подаст заявление, что они отказываются ехать к тебе.

— Они не откажутся.

— Он запишет нужный разговор.

— Как?

— Так же, как в Сочи. Задаст вопросы. Покажет дом, школу, подарки. Скажет, что ты опасна и ударила его. Дети ответят то, что, как им кажется, остановит взрослых от ссоры.

Я вспомнила Сонино лицо после пощёчины.

— Когда?

— Не знаю точно. Возможно, следующие выходные.

— Почему не сейчас?

— Он ждёт заключение психолога. Надеется, что там будет твоя агрессия.

— Но там будет и страх Миши.

— Он считает, что сможет объяснить его твоим внушением.

— Тамара Леонидовна должна знать.

— Да.

Валерия поставила чашку.

— Но прежде чем я дам показания, мне нужна защита.

— Какая?

— Работа. Жильё. И чтобы моё имя не появилось в документах раньше, чем я уеду.

— Куда?

— К сестре.

— Ты сможешь работать там?

— Не знаю.

— Роман может приехать.

— Может.

— Тогда это не защита.

Она усмехнулась.

— У тебя есть другой вариант?

Я подумала об Инге.

О её клинике.

О женщинах, которые оставались рядом не потому, что были добрыми, а потому, что понимали цену чужой власти.

— Возможно.

Я позвонила Инге.

Она ответила раздражённо:

— Я на совещании.

— Мне нужна помощь.

— У вас опять отнимают помещение?

— Не у меня. У Валерии.

Тишина.

— У той самой?

— Да.

— Она рядом?

— Да.

— Передайте ей, что вкус у неё отвратительный.

Валерия услышала.

— Взаимно, — сказала она.

Инга продолжила:

— Какая помощь?

— Работа в маркетинге. Временно. И, возможно, комната на несколько дней.

— Вы решили открыть приют бывших любовниц?

— Она готова свидетельствовать против Романа.

Пауза стала другой.

Деловой.

— Через час приезжайте в клинику. Обе.

Я отключилась.

Валерия смотрела на меня.

— Почему ты помогаешь?

— Не тебе.

— А кому?

— Моим детям.

Она кивнула.

Это было проще принять, чем милосердие.

Когда мы собирались выходить, телефон Валерии завибрировал.

На экране появилось имя Романа.

Она побледнела.

— Не отвечай, — сказала я.

Он позвонил снова.

Потом пришло