Истинная. Право первой ночи - Мария Александровна Ерова

Все, в том числе и я, направили свои взгляды на доктора Оуэна, дожидаясь доказательства или опровержения слов Тауруса.

— Верно, — кивнул он бесстрастно к неудовольствию Фредерика и отчаянию Алары.

Зато сам дракон казался при этом весьма довольным.

— И поэтому, я смею утверждать, — продолжил владыка, обращаясь ко всем, но вновь направив свой взгляд только ко мне, — что наш с Авророй ребёнок был зачат в её первую брачную ночь, до того момента, как я дал свою клятву больше не прикасаться к этой женщине.

Люди заспорили. Судья, внимательно выслушивая всех, что-то записывал для себя на листочке, что лежал перед ним на столе и, должно быть, делал какие-то выводы.

— Ты спал с ней и после! — Фредерик не понимал, что унижает сам себя, всё глубже утопая в этом болоте бесчестия.

— Но ведь и ты, Фредерик, не был образцом добродетели! — одёрнула его я, отчего его светлая кожа покраснела ещё сильнее. — Ты изменял мне с моей же горничной, или скажешь, что я вру⁈

Казалось, ещё миг — и по залу полетят молнии гнева, способные поразить всех причастных и непричастных к этому действу. Мой муж открыл было рот, чтобы ещё что-то сказать, но тут судья остановил его.

— Мне нужно немного времени, чтобы вынести вердикт, — сообщил он всем присутствующим. — Ждите! Приговор будет оглашён, как только мы со своими помощниками придём к единому мнению…

Он и ещё несколько мужчин, во время слушания стоявших рядом с ним, удалились за дверь, находившуюся за их спинами. Казалось, время шло очень медленно, словно никуда не спешащая улитка, и чего я только не успела передумать за эти долгие, казавшиеся бесконечными, минуты.

Спасало одно — я всё время чувствовала на себя огненный взгляд Тауруса, и оттого мне становилось спокойнее, словно он был рядом. Нас разделяло всего несколько метров, но рядом со мной всегда был Фредерик, словно пёс, ревностно охранявший свою добычу. Даже зная, что я была ему неверна; что не люблю его и сейчас, в этот самый миг, я была вовсе не на его стороне, он не желал отпускать меня.

Эгоизм. Это был чистой воды эгоизм…

Но вот судья вновь показался из-за приоткрывшейся двери. Вид его был суров и строг, и я просто не знала, какое решение он сейчас озвучит вслух.

— Мы готовы огласить приговор, — произнёс он.

И время в этот миг для меня просто остановилось…

Глава 52

Мне сделалось душно, так, что даже пробило на пот. Страх заставлял моё сердце биться ещё сильнее. Сейчас я не боялась ничего: ни позора, которому уже подверг меня Фредерик, ни поругания своего доброго имени. Я была согласна расстаться с ним, только бы Таурус остался жив.

— Мы можем доверять мнению доктора Оуэна, — громко объявил судья во всеуслышание после, казалось, бесконечного молчания. — Владыка города оправдан. Ребёнок госпожи Авроры мог быть зачат только в первую брачную ночь, и у нас нет никаких доказательств того (кроме слов господина Фредерика), что они встречались после. Древний обычай, проводимый по нашим традициям в первую брачную ночь, к сожалению, не предполагает того, что владыка и новобрачная окажутся истинной парой. Это тот случай, который невозможно предугадать заранее, и, к слову сказать, на моей памяти тако случилось впервые…

В зале судилища стояла гробовая тишина Мне даже показалось, что я слышу механизмы огромных настенных часов, настолько было тихо. Люди просто не знали, как им на это было реагировать. Однако я отчётливо понимала лишь одно: Таурус будет жить. Фредерик своего не добился.

Вспыхнувшая в голове мысль о муже тотчас заставила меня повернуться к нему, чтобы встретится с его непримиримым взглядом. Фредерик был багровым от возмущения, и всё же ему не хватало духа пойти против решения судьи.

Я вновь перевела взгляд на Тауруса: казалось, этого дракона нельзя было ничем запугать, и всё-таки я увидела облегчение на его лице. Но теперь для него самое страшное было позади. А вот для меня всё только начиналось. Скрипнув зубами, супруг крепко схватил меня за руку и потащил к выходу, пробираясь сквозь толпу народа, не разбирая дороги и расшвыривая всех подряд. Он был зол, и даже когда путь нам преградил внезапно выросший перед нами дракон, Фредерик не сдрейфил.

— С дороги! — прошипел мой муж сквозь зубы. — Ты выиграл, но Аврора всё ещё моя законная жена! И я не позволю ей путаться с тобой, кем бы ты ни был!

— Отпусти её, — глухо произнёс Таурус, прожигая взглядом, пока что в переносном смысле, в нём дыры.

— Нет, — не отступал Фредерик. И вдруг он закричал громко, так, чтобы опять всё внимание было приковано к нему. — Господин судья! Скажите, тот факт, что моя супруга носит ребёнка от своего истинного, даёт ей право перестать называться моей женой?

Судья, на секунду задумавшись, уверенно покачал головой.

— Нет. Права и обязанности супругов по отношению друг к другу остаются неизменными. Другими словами, госпожа Аврора её ребёнок считаются фактически Вашими, господин Фредерик. Господин Таурус не может на них претендовать.

— А никто не хочет спросить, чего хочу я? — не выдержав, я тоже подала голос.

— Вы вверили свою судьбу мужу, когда согласились выйти за него замуж и произнесли брачные клятвы, — невозмутимо ответил судья. — Поэтому господин Фредерик вправе теперь распоряжаться Вашей судьбой. Здесь мы бессильны…

— Что⁈ — воскликнула я, поражаясь, насколько всем было наплевать на то, что мой муж мог сейчас со мной сделать. — Неужели я не имею никакого права голоса⁈

Но Фредерик уже устал ждать. Оттолкнув плечом Тауруса, всё ещё заточённого в цепи, что смотрел сейчас на меня с каменным лицом, он с силой вновь втянул меня в арку прохода, и в следующий миг мы оказались на улице. Но и здесь мой супруг не успокоился, вмиг превратившись в какого-то дикого тирана.

Он тащил меня за руку вплоть до самого экипажа, а после грубо подсадил меня в него и уселся напротив, безмолвно уставившись в окно. Мы, так же, как и сюда, ехали в полнейшей тишине, не нарушенной ни единым словом ни с его, ни с моей стороны.

Да и когда мы приехали, Фредерик даже не думал хоть как-то со мной взаимодействовать по-человечески. Вместо этого он вывел меня из кареты с особой грубостью и потащил прямиком к дому. Я ожидала чего угодно: того, что он будет грубить,