Истинная. Право первой ночи - Мария Александровна Ерова

с Таурусом у меня уже не было, но в этом малыше я видела частичку его, моего любимого дракона, по которому я страстно скучала. И который женился, сдержав магическую клятву, которую дали его родители, на другой.

Так, тихонько бредя в этих мыслях, я не сразу обратила внимание на звуки, доносившиеся откуда-то неподалёку. То ли тяжёлое дыхание, то ли стон, то ли всё это вперемешку раздавалось всё громче, чем ближе я подходила к одному из домов, и я, движимая любопытством и желанием помочь в случае надобности, осторожно подобралась ближе.

Но то, что я увидела, заставило меня замереть на месте и забыть, как дышать.

Небольшой садик, ветки яблонь и слив которого выглядывали за хлипкую деревянную изгородь, лишь частично укрывал молодую обнажённую парочку, что предавалась плотским удовольствиям прямо на открытом воздухе. Не знаю уж, что двигало ими или мешало зайти в дом, чтобы скрыть своё вовсе нескромное, и даже постыдное, занятие, но после вспомнила, как сама занималась этим же с Тарусом в саду нашего с Фредериком поместья. Хотя тогда, конечно, была ночь, и нас не было видно во глубине пышного зелёного сада.

На траву было брошено нечто вроде старого покрывала, грязного, выцветшего и пропитанного солями от влаги — это я рассмотрела даже на таком расстоянии. Рядом, на изумрудных стеблях трав, лежала скомканная, сорванная впопыхах одежда любовников — видимо, им так не терпелось заняться любовью, что они и не подумали хоть как-то приспособить её, чтобы она не помялась.

Девушка стояла на локтях и коленях и громко утробно стонала при каждом энергичном толчковом движении её партнёра. Лица её мне её было не видно, а вот «молодого жеребца», сейчас доставляющего удовольствие ей и себе, я могла рассмотреть хорошо. Был он из незнатных, грубых, не бреющих бороду простолюдинов, коих было большинство в нашем городе, так как знати здесь жило не так уж и много. Дело он своё знал, держа крепко руками за талию свою стонущую под его нажимом подругу, хотя и не прибегал к всяческого рода ласкам и ухищрениям, чтобы сделать ей что-то ещё более приятное. Хотя было в этом первобытном сексе что-то такое дикое, необъяснимо влекущее, будоражащее воображение.

Наверное, мне следовало уйти, но я, как завороженная, смотрела на это действо, пока оно не завершилось самым естественным образом. Оба громко закричали: девушка пронзительно, а мужчина низким, грубым голосом, и после он обессиленно опустился рядом со своей подругой, которая в тот самый миг повернулась к нему и, получилось так, что ко мне, лицом.

Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть от возмущения, ведь в этой молодой любовнице, которая ещё секунду назад кричала и стонала под этим простолюдином, я узнала… Алару!

Хорошо, что самообладание вернулось ко мне быстрее, чем я успела наделать глупостей. К тому же, мне очень не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал, что стала невольной свидетельницей измены моей дражайшей кузины. А потому я, присев на корточки, затаилась, теперь уже целенаправленно подслушивая, о чём будут толковать эти двое.

Но к разговору они шли медленно и вяло, всё ещё пребывая во власти любовной истомы. Однако Алара долго молчать не умела.

— Какой же ты сегодня был ненасытный, Ганс! — произнесла она, прижимаясь всё ещё обнадежённой грудью к вспотевшему телу своего любовника, на что тот лишь лениво скосил на неё глаза и ничего не ответил. — Как же я соскучилась! Ты просто не представляешь, сколько времени я ждала, пока этот мерзкий дракон лишит меня невинности и я смогу принадлежать тебе не только душой, но и телом.

— Неужто он так плох в постели? — столь же лениво протянул Ганс, пожёвывая сухую травинку.

— Ох, ты просто не представляешь, насколько! — притворно жалостливо пожаловалась Алара. — Тем более после того, как я представлю, сколько женщин через него прошло из-за этого дурацкого обычая…

Ганс весь зарделся от похвалы, но всё же продолжил в том же духе:

— Зато у него есть деньги…

— Да, это единственный его плюс, — проворковала Алара. — И я могу им с тобой поделиться…

Так вот оно что! Мало того, моя кузина изменяла своему мужу-дракону, так ещё и воровала у него деньги, чтобы содержать своего бедного любовника. Интересно, что будет, если Таурус узнает об этом?

Но на этом с разговорами было покончено. Любовники приступили ко второму раунду своих плотских отношений, а я, воспользовавшись моментом, постаралась поскорее уйти оттуда, так никем и не замеченная.

Глава 49

Всю дорогу домой я пыталась понять, что мне делать с полученной информацией, но всё никак не могла придумать. Рассказать обо всём Таурусу? Но для этого нам необходимо будет встретиться, а это априори было чревато более тяжёлыми последствиями в моральном плане для меня самой. Да и нужно ли было вмешиваться в чужие отношения? Да, мне страстно хотелось отомстить Аларе за всё то зло, что она, пусть и не всегда вольно, мне причинила. Но дракон никогда не был дураком, он и сам вскоре поймёт, что молодая жена ему изменяет. Не понимаю, на что только надеялась моя кузина, прыгая в объятия какого-то мужлана по своей доброй воле?

Наверное, брак с Таурусом был для неё такой же обузой, ведь, судя по всему, она любила этого Ганса, и никакое положение в обществе, титул и прочие глупости не могли перечеркнуть её чувств к тому человеку. Судя по её словам, она ждала, когда дракон лишит её девственности, чтобы, наконец, отдаться любимому. И Таурус был ей столь же противен, как мне Фредерик.

Почему? Почему в этой жизни всё было настолько сложно? Мы не могли быть с теми, кого любим лишь потому, что этого требовали приличия, семья, традиции и прочая чушь. Никто не принимал во внимание чувства самих людей, и оттого мы были вынуждены врать, изменять, скрываться, чтобы ногтями выцарапывать те крохотные мгновения счастья, которых так желала наша душа.

В конце концов, я решила промолчать о том, что видела с моей кузиной в главной роли. Пусть наслаждается, пока может. Судьба настигнет и её, и уж тогда…

Я вошла в прихожую, поняв, что Фредерик уже дома. Мой муж, к тому же, был не один: с ним рядом, развалившись в кресле, сидел немолодой мужчина не слишком приятной наружности, хотя дело было тут скорее не во внешности. От него, этого человека, просто веяло какой-то невидимой опасностью, и я, ощутив её, даже поморщилась от холода.

— Дорогая! — произнёс Фредерик сдержанно. — Хочу представить тебе доктора