Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

А я судорожно строю пути поступления, иммерсировать рискованно, не хочу вновь получить ограничительный контур. Но хватит ли сил после трёх щитов?

Дориан не только из лётных и с огромным потенциалом, он мужчина, а значит заведомо сильнее, даже если на нём окажется ограничительный контур.

Но не будет же он нападать при всех? Тогда что ему нужно.

Лихорадочно оцениваю обстановку и пытаюсь понять, что происходит.

Я бросаю вопрошающий взгляд на Биаса.

Они ведь учатся в одной группе.

Он оказался тут по его наводке?

Не верю.

— Красиво стоите, — усмехается Стайлер, переводя взгляд с меня на Биаса. — Многие уже прислушиваются к стонам.

Стыд полосует и толкает меня вперёд. А следом слепая ярость вспарывает лёгкие. Я отталкиваюсь пяткой от земли и шагаю к нему. Не собираюсь выслушивать этот бред.

— Я ухожу.

Но не тут-то было — этот отморозок преграждает мне путь.

Сердце барабанит тревожный набат.

— Дай пройти, — смотрю на него исподлобья, пальцы непроизвольно сжимаются, ногти впиваются в ладони.

— А куда ты спешишь, шлюшка? Вы же ещё не закончили.

— Ты совсем больной придурок, дай пройти, — повторяю и снова делаю попытку, плечом чуть вперёд, на выход.

Жёсткий толчок в плечо назад и спина с глухим ударом врезается в стену, воздух на секунду выбивает из груди.

В нос сразу бьёт тошнотворной сыростью, холод камня проступает сквозь ткань, липнет к коже.

— У ректорской сучки развязался язык, — подступает ближе.

Обхватывает воротник моей формы в кулак и дёргает с силой. Ткань трескается с сухим звуком, пуговицы сыпятся вниз, ударяясь о камень.

Сердце панически барабанит в груди, слишком громко, слишком быстро. Я с шумом тяну воздух в лёгкие, но вдох получается рваным, неглубоким.

Горло леденеет. Дориан молча делает шаг вперёд, сокращая дистанцию до неприличного.

Запах его дыхания касается кожи.

— Не терпится рассказать всем, с кем трахается его подопечная, прямо за углом.

Он затягивается сигаретой и медленно выдыхает дым мне в лицо.

Густое облако бьёт в глаза, щиплет, заставляя их рефлекторно зажмуриться, в горле тут же першит.

— Ты думала что всё тебе сойдёт с рук?

— Ты зря решил, что сможешь это вывернуть против меня. Морстейн не дурак, в отличии от тебя, — бросаю ему в лицо.

Дориан усмехается и вдруг подносит сигарету ближе к коже у шеи.

Я замираю. Жар ощущается сразу, я немедленно хочу вырваться. Иммерсия проступает на коже предупреждающе.

— Дёрнешься, будет больнее, — шипит он.

Моё дыхание срывается, кожу начинает печь, и только сейчас понимаю, что Стайлер задумал.

Этот больной ублюдок.

Он хочет оставить след, как будто меня касались чужие губы. Прямо здесь, за этим углом.

Во мне что-то трескается. Иммерсия рвётся наружу. Срывается, как плотина, которую слишком долго держали.

Я больше не сдерживаю. Сейчас ударю.

Но не успеваю.

Биас срывается первым.

Жёстко хватает Дориана сзади за плечо и отшвыривает его в сторону.

— Отойди, — рычит Биас.

Дориан выпрямляется и усмехается, но пальцы сжимаются в кулаки, на которых проступают синие вены.

В следующую секунду без предупреждения Дориан срывается и влетает в Биаса, так, что воздух выбивает из груди.

Биас отлетает назад, врезаясь в стену. Пыль и камешки сыплются сверху.

— Хватит, прекратите! — я рвусь вперёд, пытаясь остановить это.

— Не лезь, — рычит Биас, и его голос звучит как приказ. Он такой же жестокий, как удар.

Я замираю, даже не осознавая, как подчиняюсь.

— Ты опустился, — говорит Дориан, делая шаг в сторону курсанта Стайлера. — До уровня зелёной швали.

Внутри меня что-то неприятно дергается, но я не могу сдержать этого. Моё дыхание замирает.

Биас не отвечает сразу. Он стоит, смахивает с кителя пыль, как будто ничего не произошло.

Это спокойствие… оно только внешнее.

Я чувствую, как от него исходит скрытая угроза, и в воздухе напряжение становится густым, как смола.

— Странно слышать это от подкаблучника, — ответ Биаса прорезает тишину, как ледяной нож.

Дориан угрожающе делает шаг вперёд.

— Что ты сказал? — вопрос сливается на шёпот, и в нём столько ярости, что мне даже становится тяжело дышать.

А у меня в животе леденеет.

— Ты что, забыл? — смотрит Биасу прямо в глаза. — Как на коленях перед преподом стоял.

Слова Дориана звучат оглушающе, выстреливают целенаправленно в уязвимое место мужского достоинства.

Воздух на мгновение становится вязким, и я чувствую, как вокруг нас всё замирает.

Биас сжимает челюсть, его тело напрягается, но он молчит.

Будет схватка на смерть, понимаю отчётливо. И надо как-то это остановить. Но как?

Так и происходит.

Тяжёлый кулак впечатался в челюсть Дориана с таким звуком, будто раскололся камень.

Я едва успеваю заметить, как его голова откидывается назад, а из разбитой губы на землю брызгает кровь.

Но он не упал.

Иммерсия, вспыхнувшая на его коже, приняла удар, как щит, поглощая часть силы.

— Закрой рот, — глухо, с такой яростью, что даже воздух дрожит, шипит Биас.

— Это всё? — хрипит Дориан, сплёвывая кровь.

Они схватываются с желанием уничтожить друг друга.

Дориан рванулся вперёд, с силой врезался в Биаса, в его диафрагму. Биас вздохнул, как будто воздух вырвали из груди, и оба рухнули.

Искали слабое место друг у друга, пытаясь сломать, задушить, сокрушать кулаками.

Иммерсия взорвалась, накрывая меня ледяной волной.

Биас заламывает руку Дориана под неестественным углом. Локоть вбивает в его висок.

Тот чуть не потерял сознание, но очухивается и швыряет Биаса на спину, навалился сверху, вжимая колено в грудь, нанося удары кулаком по лицу.

— Сдохни… — вырвалось у Дориана, и его рука вспыхнула.

— Биас! — вскрикиваю я.

И парень, будто опомнившись, скидывает с себя лётного. Сгустки силы вырвались из его пальцев и ударили тяжёлой кувалдой.

Его лицо стало маской ярости, пыль покрыла его, но в глазах горел совершенно дикий огонь.

— Ещё раз, — голос Биаса стал низким, металлическим. — Ещё раз откроешь пасть, и я вырву тебе язык вместе с твоей грёбаной иммерсией.

Дориан взревел, и они снова сцепились.

Биас схватил Дориана за горло и вдавил его затылком в кирпичи.

Дориан забился, но его пальцы лишь царапали предплечья Биаса, оставляя клочья от кителя. Биас не чувствовал боли. Он просто давил.

— Биас, стой! — мой голос едва прорвался через шум столкнувшихся сил, слабый, как шёпот.

Он не услышал.

Я