Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

Меня ударяет силовой драконьей иммерсией.

Воздух вокруг детонировал.

Удар пришёл в грудь, как бетонная плита, врезавшаяся в меня на полной скорости.

Я падаю на гравий, инерция тащит меня ещё метр, обдирая кожу до крови.

В ушах лишь звон.

Шок парализует, и боль приходит позже, холодная, жгучая, как лёд.

Перед глазами мир размывается, на отдельные яркие пятна и тени.

Я пыталась вдохнуть, но лёгкие будто склеились. Рот наполняется кислым вкусом меди. В горле перехватывает.

— Встань, Франческа, — приказываю себе, но тело не подчиняется.

Я вижу их силуэты, искажённые, размытые. Они больше не были людьми. Это были драконы, которые крушили друг друга.

Шок исчез, но мозг не сразу включился. Было лишь ощущение, будто я погружаюсь в ледяную пустоту.

И наползающий плитой мрак.

Казалось, что теряю сознание, но происходит какой-то внутренний сдвиг, как если бы темнота внезапно уступила место жидкому золотому свету, заполняющий все мое сознание.

И сила прорвалась наружу, как воды реки, наконец вырвавшиеся из своего русла.

Удары сердца замедляются.

Медленно, опираясь на ладони, я поднимаюсь с земли.

Ощущаю изменения: ясный взгляд, сила выходящая за пределы привычного, гул в ушах и этот поток, который проливается за пределы моего тела, как часть меня.

Это то, как если бы я ставила щит, но что-то другое… Большее, распространяющееся.

И в этот момент понимаю, что могу управлять этим. Белое сияние окружает меня, словно купол, а потом пролегает между драконами, разделив их в стороны, заключая в другие куполы.

Биас с Дорианом пытались прорваться друг к другу, но не позволял белый щит. Их силы сталкивались с этим барьером, и я ощущала, как оба они в момент теряют только силы, что ещё бурлила в них секунду назад.

— Я сказала — хватит, — шевелю я губами, но в голосе было нечто настолько сильное, что оба застывают.

Я видела, как их взгляды меняются — от ярости до удивления, до недоумения.

А вокруг что-то происходит, с площадок подтягиваются курсанты.

И кто-то из офицеров.

Тряхнув головой, я направляюсь по коридору, ускоряя шаг к занятиям.

14.

— Выпусти нас, Дирсти, — просит устало Биас.

Лицо курсанта всё в крови, страшно посмотреть. Дориан выглядит хуже. Оба изрядно потрёпанными. Дай им волю — они бы друг друга поубивали.

Я ослабеваю иммерсию, и сразу же наступает полный упадок сил. В глазах темнеет, подкатывает к горлу тошнота, мир вокруг размывается и шатается.

— Вы что здесь устроили, мать вашу! — орёт приблизившийся Мартин Стрейн, глядя на парней, в которых ещё не угасла до конца иммерсия.

— Я спрашиваю, что вы здесь устроили?!

Биас отступает, стирает кровь с губы, бросает на преподавателя взгляд исподлобья, не желая ничего объяснять.

— Это всё из-за неё, — зло скалится Дориан. — Лебланд решила, что ей можно больше, чем остальным. Они устроили на плацу внеплановую боевую тренировку… без какого-либо контроля. Я попытался это остановить. В ответ получил… соответствующую реакцию. А затем она показала, на что действительно способна — применила запрещённое воздействие.

Вокруг уже целая толпа, все смотрят на нас, и мне хочется просто исчезнуть. Дориан всё переврал отвкоровенно и нагло.

Стрейн переводит разъяренный взгляд на меня, и что-то в его выражении меняется — одного моего вида достаточно, чтобы всё понять: драка произошла из-за меня.

Офицер выпрямляется, взгляд каменеет.

— Это правда? — требует офицер.

— Нет! Точнее… не совсем, — отвечаю из последних сил.

— Это были учебные снаряды, — добавляет Биас.

Только я и он знаем, что они были настоящими.

К нам подлетают ещё несколько преподавателей. Но я никак не реагирую — просто не могу, любые усилия уходят на то, чтобы остаться стоять на ногах.

— Курсант Лебланд, поспешите объяснить, немедленно, — обращается Стрейн. — Я правильно понимаю, что вы применили запрещённое оружие?

Я поднимаю взгляд, но не нахожу ответа тому, что я только что сделала.

Секунда и в памяти вспыхивает момент, я не понимала что делаю, мне просто нужно было остановить их.

И иммерсия отозвалась.

Как будто я на долю секунды дотянулась до самых глубин. И эти глубины не имели дна.

Я чувствовала их силу — чужая, агрессивная, — буквально глохнет, как пламя, накрытое ладонью.

Но это невозможно, но у меня получилось.

— Это, — сглатываю, сжимая подрагивающие от слабости пальцы, — вышло случайно, — хрипло отвечаю.

Стрейн секунду молчит, а потом впивается в меня взглядом, от которого между лопаток холодеет.

— К сожалению, вынужден поставить ограничительный контур.

— Что? — ошеломлённо вскидываю взгляд. — Но…

— И предъявите накопитель курсант, — протягивает руку.

Это был просто удар в живот. Я не знаю, какую боль сейчас испытываю, меня просто выворачивает наизнанку.

Курсанты смотрят на меня как на какого-то монстра.

Дориан светился, в глазах триумф и удовлетворение. он добился даже большего, чем планировал.

Я растерянно отвожу взгляд.

— Курсант Лебланд, накопитель, — настаивает Стрейн.

Чувство несправедливости зашкаливает, ломает изнутри. Мне нужно всё объяснить немедленно, но верить мне никто не собирается, особенно Мартин Стрейн. ВСе мои попытки он обернёт против меня.

С трудом засунув в карман руку, я нащупываю холодный металл.

Я замираю.

Как будто это не просто накопитель, а последнее, что у меня осталось.

Пальцы не слушаются. Вместо подчинения внутри поднимается глухое, бесполезное сопротивление.

Я знаю, что должна отдать. И не могу.

Пальцы не разжимаются, но я всё равно протягиваю артефакт.

— Франческа здесь ни при чём, — пытается вмешаться Биас.

Но напрасно: Стрейн, специально делает это публично, чтобы унизить, отомстить за причинённое ему оскорбление, когда он извинялся передо мной при всех.

Он по-хозяйски забирает накопитель, жадно сжимая его в своих руках, как будто оторванную часть меня, которая оказалась в его распоряжении.

— Лебланд в изолятор, а вы двое за мной.

— Что, в изолятор, но…

— Вы опасны для окружающих, и вас надо держать в ограничении. Я знал, что от вас будут проблемы, и знал изначально. Вам не место в пехоте, и буду добиваться вернуть вас в зеленую зону, там где вам место. Совершенно неконтролируемая своенравная курсантка, — с брезгливостью выплёвывает он. — На сегодня вы лишаетесь свободы.

Я так и стою, будто меня облили ледяной водой. Злость медленно поднимается откуда-то из груди, тихая и опасная.

Но мне нужно это контролировать.

— Вы, — смотрю Стрейну