Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

Имя ложится на язык тяжело и вязко.

Она не двигается. Полностью в моей власти. И я взаперти внутри себя. Но дверь открыта никто не мешает мне уйти. И это только сильнее злит. Потому что не желаю этим воспользоваться.

Я сжимаю челюсти и резко, почти грубо подхватываю её из воды.

Вода срывается вниз, переливается через край.

Срываю полотенце, перекрываю кран, несу её обратно.

Кладу на постель.

Начинаю растирать сначала голени, потом запястья, плечи. Делаю резко, быстро.

Контроль держится на пределе.

Её мокрые ресницы дрожат сначала едва заметно. Потом сильнее.

Я продолжаю разгонять кровь.

— Давай. Открывай глаза.

— Или я заставлю.

Глаза открываются не сразу. Пустой взгляд скользит по потолку, по стенам. Не понимает, где и с кем.

Но взгляд вдруг взгляд цепляется за меня.

Зрачки хищно сужаются фокусируясь и Дирсти застывает.

В следующую секунду в них вспыхивает узнавание. И сразу за ним — страх.

Пальцы на её запястье сжимаются сильнее. Коротко выдыхаю через зубы.

— Наконец-то.

Голос низкий и тяжёлый без намека на мягкость.

Я наклоняюсь ближе, не давая ей отвести взгляд.

— Ещё раз решишь умереть у меня в Академии — я тебе этого не прощу.

Франческа моргает, цепляясь за реальность быстрее, чем должна в таком состоянии.

— Пустите, — она дёргается, пытаясь приподняться.

Я перехватываю её раньше. Жёстко прижимаю обратно к постели, фиксируя запястья.

— Тихо.

Смотрю на неё сверху вниз, удерживая.

— Лучше не двигайся, — произношу глуше и гораздо опаснее.

— Не проверяй меня сейчас.

Она смотрит из-под полуопущенных век. Радужки медленно наливаются золотом.

И там нет страха. Только голое упрямство, как и в плотно сомкнутой линии губ.

Золото вспыхивает в её глазах, и что-то древнее внутри меня откликается.

Инстинкт поднимается из глубины охватывает позвоночник. Горячий, тяжёлый, и я позволяю ему разлиться по телу, заполняя до краёв.

Франческа дышит глубоко, просыпаясь окончательно, но уже не пытается вырваться.

Её взгляд держится на мне, липнет, не отпуская.

Я наклоняюсь ближе, настолько, что чувствую её дыхание и распаренную кожу. Вижу, как она замирает, как едва заметно напрягаются её пальцы в моих руках.

— Освободите мне руки, майор…, — просит указывая взглядом наверх.

Сжимаю челюсти. Большой палец проходит по внутренней стороне её запястья мягко, почти лениво, но достаточно, чтобы она резко втянула воздух.

— Так достаточно? — голос выходит ниже и глуше.

Франческа поджимает губы, дыхание сбивается.

— Ещё… — не отводит взгляда.

И в этот момент уже не останавливаюсь.

Ладонь опускается ниже, обхватывая её шею, пальцы ложатся на горячий сильный пульс, и я медленно поглаживаю его большим пальцем, ловя её отклик.

Кожа под пальцами тёплая, чувствительная, и её дыхание сразу меняется становится глубже, чаще.

— Я, думаю, достаточно, — склоняюсь и накрываю её губы своими.

Целую жадно и одержимо, так что Франческа напрягается, упирая ладони в мои плечи. Чувствую этот импульс оттолкнуть. Но он гаснет.

Я углубляю поцелуй, требуя ответа.

И она отвечает.

Неровно. Осторожно. Почти неумело.

Я отрываюсь, давая ей вдохнуть. Стягиваю с себя рубашку. Она в это время приподнимается, оглядывая себя, понимая, что совершенно обнажена.

И именно это срывает остатки контроля.

— Прошу вас, майор…

Я веду ладонью по её бедру, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы.

— О чём ты просишь, Франческа. Скажи.

— Не… — вдох глубже, — не так…

Я замираю.

Расстегиваю ремень. Освобождаю твердый, перевозбужденный член. Брюки бросаю на пол, рубашку за ними.

Сжимаю её грудь, придавливаю влажную головку к животу, распространяя по ее телу характерные импульсы.

Ее зрачки расширяются, дыхание сбивается сильнее. Вижу, как внутри неё идёт борьба, между тем, что правильно, и тем, что она чувствует.

— Так? — спрашиваю и неотрывно смотрю на неё внимательно, почти жёстко, выжидая. Вижу как её взгляд становится туманным от желания, как кончик розового языка облизывает припухшие от поцелуя губы.

Сжимаю челюсти. В сознании вспыхивает последняя ясная мысль — аккуратнее, она не готова.

Тормози, Рэммел. Это уже предел.

И в этот момент Франческа едва заметно подаётся навстречу. Совсем неуверенно, словно проверяя. Словно сама не до конца понимая, почему.

Туго тяну сквозь зубы воздух, тело предельно напряжено, и сдерживаться даётся через усилие.

Впиваюсь жадным засосом в её губы толкая язык в ее рот. Она отвечает смелее, будто учится, подстраивается, ловит ритм.

И это окончательно сводит с ума.

Моя ладонь скользит ниже, по её телу, чувствуя теплую обильную влагу, мягкость и отклик.

Когда я раздвигаю её бёдра, делаю это медленно, давая ей время почувствовать.

Франческа замирает.

Я жду, когда как кровь бешено давит на член. Пока её напряжение не начинает таять.

Она не отталкивает.

Остаётся.

И это окончательно убирает все барьеры в моей голове.

Внутри остаётся только одно — желание взять, удержать, не отпустить.

Но я не держу грань.

Именно сейчас когда она максимально расслаблена после горячей ванны и выброса иммерсии. Она готова.

Усмиряю своего дракона, приказывая не спешить, хотя это почти невозможно.

Одержимо захватываю её губы, чувствуя как она неопытно толкается языком мне навстречу.

Я всегда ценил выдержку, жёсткость, манеру держать себя, а тут сносит от этой хрупкости, нежности и уязвимости.

Дирсти настоящий соблазн, искушение.

Инстинкты требуют выхода, грубости и резкости, взять присвоить, но я торможу себя раз за разом.

Тонкий аромат её соков щекочет нос, заставляя возбудиться до предела.

Смотрю на неё сверху опираясь руками, создавая естественный угол проникновения, и медленно насколько возможно, вхожу. Главное не разорвать, и не навредить.

Золото в ее радужках вспыхивает ярче, Франческа замирает и вся напрягается.

Чувствую преграду, от которой она и сжимается сильнее.

— Так не пойдёт, — рычу.

Отстраняюсь, сглатываю и тяну её на себя, разворачиваюсь.

Она поддается ложиться, выдыхает что-то невнятное в подушку, когда я укладываю её на бок. Спиной ко мне. Так, как необходимо.

Её плечи сначала напрягаются, чувствую под ладонью, как поднимаются лопатки. Но я не убираю руку. Крепче сжимаю талию, второй рукой придерживаю за шею, притягивая ближе к себе.

— Расслабься, — говорю ей почти хрипом.

Она медленно выдыхает. Колени сами собой подгибаются создавая удобное положение. Её задница касается моих бёдер, прижимает каменный член между своих ягодиц.

Веду рукой ниже, точно нахожу влажное, горячее лоно. Франческа вздрагивает, но не отстраняется. Только пальцы сжимают простыню — вижу, как побелели костяшки.

Я направляю член. Головка упирается во вход, раздвигает. Входит, сначала туго. Она сжимается