Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

И самое непростительное, я ведь прекрасно знаю, что это не только тело. Я хотела его сама.

И всё-таки не понимаю, как он смог поместиться во всю длину во мне?

Мучительные постыдные воспоминания добивают. Я ведь сама насаживалась на него.

Лицо нещадно горит. Судорожно облизываю губы и хочу просто сбежать. Но не выходит — губы Морстейн неожиданно страстно касаются моего плеча, медленно поднимаются к шее, разнося по телу горячие сладкие волны.

— Я опаздываю на занятия, майор, — хрипло шепчу.

— Занятия сегодня отменяется, — отвечает, остро захватывая мочку уха.

Всё внутри меня дрожит и тяжестью опускается вниз. Ему даже не нужно удерживать меня силой.

Прикрываю веки, когда он сжимает чуть мою грудь обхватив горячей ладонью, прижимаясь плотнее бедрами к моим ягодицам.

Я ложусь на живот бессильно, мышцы сладко ноют в глубине моего живота,туман заполняет голову. Я должна его оттолкнут, но тело не слушается. Он полностью им управляет. Чёртов дракон. Это невозможно. Я хочу это снова, и ненавижу себя за это.

— Что вчера случилось? Почему я оказалась здесь? Объясните, — мой голос предательски дрожит, и звучит слабо.

И всё-таки мои вопросы достигают цели. Рэммел вдруг отстраняется, шевелиться и разворачивает меня к себе заставляя откинуться на подушку.

Теперь я лежу под ним. Полностью открытая под его взглядом.

Тяжёлый горячий свинцовый взгляд давит меня, черные брови чуть хмурится будто он что-то решает какую-то сложную задачу. Темные густые пряди ложатся на его лоб. А меня возникает неудержимое желание коснуться их.

Ужасно, я просто сгораю от стыда от собственных желаний, от того что здесь произошло, хочу исчезнуть раствориться, упасть куда-нибудь вниз, лишь бы избавиться от этого позора, который я совершила.

Что он обо мне думал, когда я жадно насаживалась на его член.

Теперь все будут говорить что я ректорская подстилка.

Горечь оседает на языке. Почему не остановилась, и теперь ничего не изменить.

Теперь я не могу здесь остаться, зная что теперь будут говорить. Но и уйти не получиться.

А если об этом узнают, меня ничто не защитит.

Ни отец. Ни положение. Никто.

И что я скажу в своё оправдание, что я провела ночь в постели с ректором? Что я не смогла отказать.

Я замираю и жду. Как он встанет. Оденется. И просто скажет: свободна. И забудет, а через неделю наденет кольцо на её палец.

А я, останусь с этим…

Боль прорезает сердце.

Сердито поджимаю губы. Я должна уйти сейчас, пока ещё могу.

— Отпустите меня, немедленно, — шепчу глухо, голос скребёт по горлу, комкается. — Этого не должно было случиться, это ошибка, это неправильно, я хочу уйти сейчас же.

Я не договариваю, Мосртейн резко встряхивает за плечи.

— Курсантка Лебланд, прекратить истерику.

Холодный взгляд впивается в моё лицо.

— Приказ ясен?

Сглатываю.

— Ты остаёшься, — жёстко добавляет он без тени для оспаривания.

Сердце бьётся так гулко под тяжестью его тела, что я едва дышу. Не могу поверить. Он меня не выгоняет, не отказывается, не отчитывает даже.

Молчание невыносимо надолго затягивается.

И тут громкий сокрушающий стук в дверь раздаётся так неожиданно, что я чуть не подскакиваю.

Рэммел, напротив, не отреагировал даже.

И снова тревожный стук, а затем голос.

— Рэм, это срочно, — слышится мужской приглушённый дверью голос.

Дракон раздражённо сжимает челюсти, поворачивает голову на дверь.

Жар его тела согревает. Какой же он… огромный, дыхание сбивается.

Как он меня вообще не сломал?.. Как у нас вообще это получилось.

Рэммел возвращает на меня напряжённый взгляд, он густой, тягучий, как смола, обжигающий и медленно заполняющий воздух между нами.

— Это Алекс, — говорит он.

Я тут же дёргаюсь, чтобы встать, но Морстейн ловит меня, жёстко, без усилия возвращает обратно, прижимая к постели.

— Я не хочу, чтобы меня видел кто-то здесь… — шепчу я, сбиваясь.

Он всматривается в моё лицо, опираясь на ладони по обе стороны от меня.

— Это будет просто катастрофа, если дойдёт до отца…, — голос срывается.

— Это не должно было случиться…, — повторяю с отчаянием.

Фраза повисает между нами, такая слабая и беспомощная под его тяжёлым вниманием.

— Уже случилось, — отвечает. — И я хочу повторить.

Что?

Стук за дверью повторяется. Я вздрагиваю всем телом, а он даже не оборачивается.

— Рэммел…, — почти беззвучно зовёт Александр.

Но дракону хоть бы что, не двигается вообще. Смотрит на меня так, будто за дверью никого нет.

Будто сейчас существует только это расстояние между нами, его ладони по обе стороны от меня и мой сбившийся дыханием ритм.

— Пожалуйста… — выдыхаю я, сжимая простыню сильнее. — Выпустите меня.

Его взгляд скользит ниже по линии простыни, по пальцам, вцепившимся в ткань, и возвращается к моему лицу, так же неспешно.

— Рэм, тебя ждут.

Дракон сжимает челюсти. И наконец отстраняется, продавливая подо мной матрас.

Поднимается с завидной лёгкостью, давая мне простор. И сразу становится тревожно, я подтягиваюсь, тоже приподнимаясь, смотрю на дверь, которая, кажется, вот-вот распахнётся, и адъютант ректора увидит нас вместе.

Жар бьёт в лицо.

Щёки горят.

Я трогаю свои волосы, ищу взглядом одежду.

Рэммел Морстейн даже не думает прикрываться — спокойно тянется за брюками.

Мой взгляд непроизвольно цепляется за его загорелые плечи. Мышцы перекатываются медленно, тяжело. У меня подкашиваются ноги. Каждый шаг — толчок в позвоночник.

Взгляд срывается ниже.

Тяжёлое, упругое достоинство качается в такт движению.

Низ живота сводит.

Резко отвожу глаза. Поздно.

Проклятье.

Рубашка падает прямо на мои колени.

Я хватаю её, аромат парфюма майора тут же окутывает, но я даже не пытаюсь найти свою рубашку, которая чёрт знает где, ныряю быстро в эту и соскальзываю с постели.

К счастью, Морстейн уже натянул брюки.

— Мне нужно в ванную, — тихо шепчу я.

Рэммел приближается, не удосужившись застегнуть ремень, держа все свои конечности при себе.

— Без моего разрешения никуда. Сиди здесь и жди моих распоряжений.

Я замираю.

Сердце срывается в бешеный ритм.

Но вслух ни слова.

— Ванна там, — кивает за мою спину.

Я отрываю от него взгляд и оборачиваюсь. Сжимая воротник на своей груди, отступаю, спешу туда.

И прежде, чем слышу щелчок замка входной двери, ныряю за дверь, прячась в холодном полумраке. Плотно захлопываю дверь, прижимаясь спиной к холодному полотну.

Стою, словно в вакууме, втягивая кислород в лёгкие.

Всё. Поздно. Назад не вернуть.

И