Имя моё - любовь - Марьяна Брай

— Хорошо! — с улыбкой ответила я и заметила, что Алиф мне улыбается. Пока его пассажир смотрел на свои колени, паренек успел что-то показать мне одними губами. Как будто что-то говорил беззвучно. Я помотала головой, давая понять, что ничего не поняла, но он улыбнулся и, быстро сложив руки перед грудью, показал ребенка, качаемого на руках.

Я быстро закивала и улыбнулась. И Алиф выдохнул. Наверное, понял, что все хорошо.

— Приедем, когда начнется сбор урожая, — коротко отрезал человек в телеге и фыркнул. Это, видимо, означало «трогай».

Через два дня Алиф приехал один! Такого подарка я даже ожидать не могла, и радости не было предела.

Усадив гостя за стол, налив ему меда и молока к свежему хлебу, я расспрашивала о жизни в замке, о девочках, по которым успела соскучиться. А Нита окорачивала меня, чтобы я не мешала пареньку есть.

Тогда я просто уставилась на него и не могла поверить, что всего и надо было только дать полгода: и тощий, как цыпленок, мальчик превратится в красивого, крепкого и ладного юношу.

Глава 33

Вместе с радостью от находки еще одного друга пришло понимание, что никто, включая меня, не умеет писать! Да, я говорила на этом, если задуматься, незнакомом языке, понимала, что говорят, но писать не умела, не знала, как выглядят буквы. Это стало для меня огромной преградой: ведь с девушками из замка можно было общаться, только передавая им всё на словах. А как там донесет Алиф, можно было только догадываться.

Было у этого недостатка еще и хорошее качество: никто не прочтет записок, и никто не раскроется, коли эти записки найдут. Нет, я не собиралась оставлять свою грамотность на этом уровне, но учителей я пока не видела ни в ближнем, ни в дальнем своем окружении.

Когда снег в лесу начал оседать, а на открытых полянах и вовсе растаял, Нита с каким-то остервенением бросилась ставить силки на зайцев. Зимнее мясо было таким скудным: кролики тощие и блохастые, что одного с трудом хватало на суп. Наваристым он был, но мяса нам недоставало. Дети уже с радостью ели перетертое мясное пюре и предпочитали его овощному. Они быстро раскусили наш обман с подмешиванием моркови в мясо и были не особо довольны такими кульбитами с нашей стороны.

В очередной приезд Алиф вытащил из телеги мешок с рыбой, и мы захлопали в ладоши от радости! Но лицо у него было каким-то непривычно задумчивым.

— Луиза узнала кое-что о детях, — раздавая малышне новые свистульки, вдруг начал он, и мы замерли.

— Алиф, рассказывай, что знаешь! — замерла я, натирая в этот момент речным песком стол.

— Сказали, что один из мальчиков — сын женщины из Загорья, и надо бы проверить все тут.

— Тут? — из моих рук выпала тряпка.

— Загорье — это здесь, Либи, эта долина, где и ваш дом! — заявил он, и у меня замерло дыхание.

— Значит, я правильно выбрала детей! Значит… — сердце мое радостно забилось.

— Либи, что нам делать? Неужели придется бежать? — Нита тоже присела на лавку ни жива ни мертва.

— Луиза подслушала разговор Ильзы с лордом. Совершенно случайно, когда они вместе прогуливались у конюшни. Детей снова начали выносить на улицу. Лорд теперь часто проверяет жилище мальчиков, ведь остались только те, кто младше меня. Зимой привезли не меньше десяти младенцев: кого-то, заслышав плач, находили крестьяне в лесу, а кого-то приносили матери, которым нечем было вскормить детей. Лорд стал другим после вашего побега, — закончил с выводами Алиф.

— И куда нам идти? — голос Ниты сквозил отчаянием.

— Лорд на ее слова ответил, что о ближних землях ему бы давно донесли, но Ильза посоветовала направить сюда стражу. Разговор состоялся сегодня утром, и я, сославшись на сети, в которых, наверное, уже много рыбы, поехал к вам. Борту я рассказал все в первые минуты, и он поторопил меня.

— Так… Борт знает, — рассуждала я. — Что посоветовал он?

— Отправить детей обратно со мной, а самим спрятаться, — совсем уже тихо сказал Алиф и опустил глаза.

— Вернуть обратно в замок? — Нита прокричала так громко, что дети замерли и посмотрели на нее.

— Нет, в деревню возле замка. Там есть старуха, которая за ними присмотрит, — быстро, чтобы и я не запаниковала, ответил Алиф.

— Нет. Мы просто уйдем! Просто спрячемся до зимы! А потом вернемся! — Нита осмотрелась и даже начала складывать в корзину все попадающиеся ей на пути тряпки.

— Нита, погоди, надо подумать. Алиф, Борт точно так и сказал? — переспросила я.

— Да. Эта женщина и Борт из одной деревни, даже какие-то дальние родственники. Она живет одна, на самом отшибе. У нее есть коза, куры, и она сама за ними ухаживает. Никто и не узнает, что они там, — заверил нас Алиф.

— Борт прав, — резко сказала я и осмотрела детей, — чем ближе спрячешь, тем сложнее искать!

— Тогда и мы поедем туда. Мы посидим в доме как мышки. Выходить будем ночами только за водой и дровами. Ее коза и наша — хорошее подспорье! — серьезно сказала Нита. Я понимала, что она не собирается расставаться с ребенком, да и сама не представляла, как старая женщина справится с пятью годовалыми детьми, начинающими ходить и громко выражающими негодование.

— Ехать надо сегодня! — заявил Алиф.

Я села, чувствуя, как ноги становятся ватными. Терять дом не хотелось. Еще сильнее не хотелось терять детей. Сейчас, когда я точно узнала, что один из мальчиков — мой сын, сердце радостно встрепенулось, но тут же я поняла, что люблю их всех.

— Я помогу все собрать. Борт скажет за меня словечко: никто и не заметит моего исчезновения на весь день. Если вы быстро соберетесь, и мы выедем, после полуночи уже приедем. Никто и не увидит вас.

Я представила, что нам придется сидеть в темной избушке весь день и выходить на улицу только ночью, и навалилась тоска. Детям нужно солнце!

— Хорошо. Других вариантов у нас нет. Мы и там можем продолжить прясть и вязать. Фабе самой придется платить за себя, — решила я.

— Когда она это поймет, то проболтается обо всем, — заметила Нита.

— Ну и черт с ними. У нас есть заработок, а как только все поуляжется, ночи станут теплыми, мы уедем из деревни. Нам бы только дождаться тепла. Ночевать мы сможем и в шалашах по пути, — твердо решила я.

Собирались мы