Имя моё - любовь - Марьяна Брай

дом: Алиф и парочка ребят из деревни пристроили к дому большую комнату, размером, наверное, как всё «имение» Марты. Внутри мы сами разделили ее на две части, определив комнату для мальчиков и для нас с Нитой и ее дочкой Эби.

Вот тогда-то Нита и заговорила о старшем сыне. Видимо, успокоившись за жизнь младшей, мать начала чувствовать вину за мальчика, оставленного с теткой мужа.

— Либи, это всего неделя дороги. Мы с Эби можем отправиться и вдвоем, — Нита начала этот разговор поздно вечером, когда, уложив детей, мы отправились к реке, чтобы помыться. Уже начиналась осень, но погода не торопилась смениться на прохладу. Хотя по утрам туман застилал долину, и если смотреть с возвышенности, угадать, что возле реки есть деревня, можно только по раннему дыму из труб.

— Нита, прежде чем идти, надо все обдумать. У Марты тоже было бы неплохо спросить разрешения на еще одного ребенка, — стараясь не спугнуть подругу, аккуратно успокаивала я Ниту, поняв, что и сама уже забыла о ее сыне.

— Что бы она ни ответила, Либи, я пойду за ним. Да и уйти от Марты мы уже можем себе позволить. А там, где я жила раньше, мы купим дом. Как тебе такое? Тетушка мужа, как только умрет, оставит дом нам, и у нас будет два дома. Она немолода, Либи, — Нита говорила так уверенно, что я поняла: она все уже решила.

— Хорошо, ты сходишь и заберешь его, но Эби останется здесь. Так ты будешь быстрее в пути. И ей безопаснее все же в доме, чем на лесной дороге. Может быть, попросить Алифа сходить с тобой? Вдруг Борт его сможет отпустить? — предложила я.

— Я боюсь оставлять Эби. Коли что случится, я даже не узнаю, — Нита разделась и вошла в воду. Запруда у деревни, скорее всего, была сделана специально. Вода тут почти не текла, а стояла, как в озере, но все же менялась, впуская в запруду рыбу.

— Ничего не случится с ней у Марты. Я же здесь, и внимательно смотрю за ними, Нита. Подумай сама. Семидневная дорога с Эби на руках займет все двенадцать дней. А мы тут будем сидеть как на иголках, переживая за вас, и когда вы вернетесь. Если пойдёшь медленно, вернешься по холодам. Спать с Эби на земле?

— Хорошо, ты меня уговорила, — согласилась Нита, сжав зубы.

На следующий день мы обсуждали это с Мартой. Как только та услышала, что Нита собиралась взять дочь с собой, хозяйка закатила нам такую истерику, что замолчали все собаки в округе, напугавшись ее высокого и звонкого голоса.

Марта была готова и на еще большее количество детей, приведенных Нитой, но чтобы она не вздумала трогать Эби. Хозяйка особенно привязалась именно к девочке. Чему я не удивлялась, ведь Эби, ласковый и любимый ребенок, никогда не устраивала нам неприятностей, сама могла уговорить братьев лечь пораньше или не спорить из-за игрушки. И да, именно Марта приучила детей к пониманию, что они все братья и сестра.

Нита ушла через пару дней. Алиф понадобился зачем-то Ильзе, и она не отпустила парнишку, как ни просил за него Борт.

Я пообещала все, о чем так просила моя подруга, и проводила ее до развилки дороги. В путь она взяла немного денег, сушеное мясо, чуть крупы и сухари. Весь этот набор умещался в дорожном котелке, без которого путникам совсем никак. Плащ в пути служил подстилкой и одеялом, а нож поможет срезать лапник и устроить шалаш, выпотрошить зайца. И при самом нехорошем стечении обстоятельств защититься.

Незаметно перекрестив спину подруги, я вернулась домой, где, как всегда, царил детский смех, подстрекаемый рассказами Марты. Да, она тоже знала какие-то местные сказки, легенды, в которые большинство верили без сомнений. Но мои рассказы о незнакомых здесь мирах входили в топ прослушиваний.

Вечером я рассказывала о повозках, катящихся по дорогам без лошадей, о небольших камнях, благодаря которым можно «позвонить» любому человеку, как бы далеко он ни находился. Масса прослушанных мной радиоспектаклей научили менять голоса, интонацию. Научилась я и придумывать продолжения моим великолепным сказкам. Алиф и Борт, став однажды моими слушателями, теперь торопились к нам вечерами, чтобы застать очередной рассказ о волшебном мире.

Нита вернулась через восемь дней. Как только увидела ее, поняла, что случилось что-то в дороге. Принялась успокаивать, чтобы уставшая и явно невыспавшаяся подруга, шедшая пару дней под дождем, поняла, что все позади, что она в безопасности. А дочка рядом и очень ждет, когда мамочка возьмет ее на руки.

Нита заговорила через несколько минут. Отдышавшись, обняв дочь и осмотрев всех нас, она выпилила:

— Эта тварь продала его лорду. Мой сын там, откуда я совсем недавно украла свою дочь!

— Что? Ты украла дочь? — Марта села на лавку и закрыла рот ладонью.

Я закрыла глаза и прижалась к стене, понимая, что сейчас мы можем оказаться на улице. Я не винила Ниту, совершенно обезумевшую от такого вот известия, и даже не представляла, как она смогла вернуться так быстро. Вероятнее всего, подруга не спала несколько ночей, не ела. И шла, шла обратно, туда, где теперь живет ее второй ребенок.

— Нита, ты должна рассказать все снова. Что сказала тетка? Может, он там совсем недавно? — не обращая внимания на замершую Марту, спросила я Ниту. Подошла к ней и вложила в руки кусок свежего хлеба, поставила на стол отвар с медом и молоком.

— Год назад. Прямо перед смертью она продала его людям лорда. И хорошо бы, если это и правда окажутся его люди. Если она продала Эвина бродячим нищим… — и тут Нита заревела навзрыд. Словно лавина сошла с гор, снося на своём пути преграды, вырываясь из глубины души после долгого сдерживания.

Я подождала, пока она успокоится сама. Марта молча увела детей и принялась уговаривать взволнованную поведением матери Эби.

— У нас есть Борт и Алиф. Они все знают о мальчишках в замке. Он не младенец, и у него есть имя. Год назад. Это недавно. Алиф должен знать его в лицо! — говорила я все еще всхлипывающей женщине.

— А если его здесь нет… — повторяла и повторяла Нита.

— Если ты будешь верить в то, что его здесь нет, то его правда не будет в замке. Ты спасала Эби, а теперь хочешь показать ей, какая ты слабая? Нита, я до сих пор не знаю, среди этих мальчиков ли мой сын, но живу надеждой, что когда-то это прояснится. И если окажется, что его нет здесь,