Вторая жена. Цена выбора - Дина Данич

конюшню, так как Джером прописал едва ли не постельный режим. Редкие прогулки исключительно в сопровождении двух охранников очень быстро надоели. Мне было крайне неуютно, и проще было оставаться дома.

На улице всё больше теплеет, и уже совсем скоро лето вступит в свои права. Поэтому я вместо того, чтобы бродить по саду под присмотром двух мужчин, остаюсь в спальне и пользуюсь балконом.

Когда Сандра связалась со мной и уточнила, какой у меня распорядок дня, я не поверила. Однако сестра была настроена крайне решительно. Сказала, что Чезаре одобрил ее затею, и она приедет меня проведать.

Я не могла поверить, хотя, естественно, надежда зародилась. Но я объективно понимала, что в дом Лучано они не приедут – не сейчас, когда между La Eredita и Falco Nero фактически объявлена война. А других вариантов попросту нет – меня никуда не возят и не выпускают.

Не знаю, сколько мечта увидеться с сестра оставалась бы мечтой, если бы не Джером, который внезапно настоятельно рекомендует приехать в клинику и пройти там ряд обследований.

Я почти уверена – муж откажет. Но этим же вечером Лучано приходит в нашу спальню впервые за долгое время. Между нами мгновенно накаляется воздух.

Столько всего невысказанного висит, что мне становится трудно дышать. Я отчаянно надеюсь, что Марко все же подойдет ближе, возможно, захочет прикоснуться, если не ко мне как к жене, то хотя бы к животу. Может быть, спросит о том, как ребенок.

Понимаю, что, скорее всего, он и так в курсе всего – наверняка Джером отчитывается перед ним. И все же надеюсь, что муж проявит хоть какую-то инициативу.

До этого дня каждый мой шаг натыкался на глухую холодную стену, и я боюсь пытаться снова. Могла ли я, выходя замуж за Марко, представить, что буду страдать от его безразличия?

– Завтра Грегорио отвезет тебя на прием к врачу и на обследования.

– Хорошо.

Мы снова молчим – только смотрим друг на друга. Муж так и стоит в дверях, и я не понимаю – то ли он так занят, что нет времени даже пройти в спальню, то ли ему противно находиться рядом, потому что он винит меня в том, что Белла оказалась в руках Леви.

Все мои глупые надежды я списываю исключительно на гормоны, держусь из последних сил, чтобы не получить в ответ снова что-то холодное и отрезвляющее.

Когда Лучано делает несколько шагов, оказываясь куда ближе, чем за все эти дни, мое сердце гулко ухает вниз. Мелкие молоточки отбивают ритм в висках, а внутри все стягивает в узел.

В его глазах вместо льда я вижу грозовое небо. Таким он было в моменты нашей страсти.

– Аделина, я бы хотел…

Его прерывает звонок мобильного, и я готова кричать от отчаяния. Муж мгновенно напрягается и тут же достает тот. По одному его взгляду я понимаю – случилось что-то важное.

– Слушайся охрану, – бросает он напоследок и выходит в коридор.

Я обессиленно оседаю на кровать и стираю горькие слезы со щек.

– Мы справимся, – шепчу малышу. – Обязательно справимся. А твой папа пока сильно занят, но он тебя полюбит. Обязательно полюбит.

Через час я в сопровождении трех охранников выезжаю в сторону клиники.

Несмотря на то, что я устала сидеть в четырех стенах, сейчас ощущаю себя крайне неуютно.

Если Джером добился разрешения моего визита, это может означать только одно – для этого должны быть весомые причины.

Неужели с ребенком что-то не так? Токсикоз по-прежнему мучает меня, аппетита нет, но я уже научилась справляться с тошнотой с помощью лимона, чтобы хоть немного поесть. В остальном сонливость и слабость стали моими спутниками, однако я списывала это на то, что я мало ем.

Вот только… Что если я ошибаюсь?

Всю дорогу я провожу на нервах. В клинике, куда мы приезжаем, охрана не отходит от меня ни на шаг. Грегорио узнает, куда нам идти, а я лишь покорно следую за ним.

Другие посетители на нас косятся, но моим телохранителям на это плевать. Я же чувствую себя каким-то уродом, на которого смотрят все кому не лень.

Единственное, почему я продолжаю это терпеть – ребенок. Врач не стал бы дергать меня, не будь это необходимо.

Когда я хочу открыть нужную дверь, Грегорио опережает меня и тактично отстраняет.

– Я пойду одна, – уже откровенно психую. – Или вы рядом будете стоять, пока я голая на кресле буду лежать?

Возможно, если бы я не нервничала так сильно, то поняла бы, что все это – просто вопрос безопасности. Но нервы сдают, и я уже не справляюсь.

– Я лишь проверю кабинет, – сухо возражает Грегорио, напрочь игнорируя мои возмущения и заходя в кабинет первым.

Мне приходится подождать несколько минут, прежде чем охранник выходит и спокойно кивает.

– Мы подождем у дверей.

Заходя внутрь, я слишком сильно хлопаю дверью, так что молодая женщина в белом халате, которая сидит за столом, даже вздрагивает.

– Простите, – виновато бормочу.

Та понимающе улыбается.

– Добрый день, Аделина. Мы проведем несколько обследований, но сначала вам нужно пройти в соседний кабинет.

Я равнодушно пожимаю плечами, соглашаясь. Развернувшись к двери, уже берусь за ручку, когда слышу,

– Нет-нет! Прошу за мной сюда.

Я уже ничего не понимаю, но не спорю. Я не врач и понятия не имею, что нужно проверить, и почему. С каждой минутой нервничаю все сильнее, уже представляя себе жуткие картинки и диагнозы.

Меня проводят в дальний угол кабинета, где находится неприметная дверь, которую я поначалу принимаю за обычный шкаф.

– Проходите, – говорит врач.

Я едва успеваю переступить порог простого светлого кабинета, как у меня едва ноги не подкашиваются от того, что я вижу Сандру.

Но не одну.

37 Аделина

Первые несколько секунд я могу лишь рвано хватать ртом воздух и пытаться осознать, что все это по-настоящему.

Сестра всхлипывает, а затем подбегает ко мне и крепко обнимает. Запоздало отвечаю на ее объятия, косясь на мрачного Чезаре, стоящего у противоположной стены.

– Как же я соскучилась, – шепчет Сандра. – Ты такая бледная! Как ты себя чувствуешь? Дай я на тебя посмотрю!

Меня настолько эмоционально захватывает наша встреча, что я реагирую с огромным запозданием. Могу лишь глупо улыбаться и держать сестру за руку. Она что-то спрашивает, а я смотрю и не верю, что моя мечта сбылась.

– Ты и правда приехала, – шепчу, не в силах совладать со слезами. Они застят глаза, скатываются по щекам.

Сестра тоже плачет, снова обнимает