Вторая жена. Цена выбора - Дина Данич

Марко замолкает – он уже на пороге столовой, и мы сталкиваемся с ним взглядами. – Надеюсь, ты меня услышал, – ледяным тоном бросает он и заканчивает разговор.

Я жадно впитываю образ мужчины, который сделал все, чтобы вычеркнуть меня из своей жизни. По-другому это не назовешь. Когда-то я мечтала об этом, теперь мне от этого больно.

Во взгляде мужа исчезают все эмоции. Он словно ледяной истукан. Робот, которому чуждо все живое.

– Привет, – шепчу, чувствуя, как предательски дрожат губы.

Лучано хмурится и, коротко кивнув, переводит взгляд на Грегорио.

– Зайди ко мне в кабинет – с Аделиной пусть пока останется Алонсо.

А после он уходит. Просто разворачивается и уходит, оставляя меня захлебываться чувством абсолютной ненужности.

Оглушающее отчаяние стискивает меня в холодных объятиях. Едва замечаю, что Грегорио покидает столовую, как только ему на смену приходит другой охранник.

Моя надежда, что Марко все же вернется ко мне, и мы вместе будем справляться с этим ужасом, превращается в пепел.

Я ему не нужна.

Не нужна. Не нужна.

Эта мысль крутится в голове, отравляя собой. Мне становится душно. Так и не поев, встаю из-за стола. Алонсо тенью следует за мной.

Я бегу из дома в единственное место, где мне хоть немного легче. Умом я понимаю – Марко тяжело. Он второй раз встал перед сложным выбором. На его плечах груз прошлого, и объективно я не должна от него ничего ждать.

Но я жду! Жду, что он придет, что молча обнимет. Что поддержит и позволит поддержать его. Что не оттолкнет и не станет отгораживаться.

Я схожу с ума от одиночества и страха – за Беллу, за себя и мужа, за нашего ребенка.

Мне кажется, еще немного, и я просто сломаюсь. Мне нужен хоть кто-то близкий, с кем можно было бы поговорить.

Хоть кто-то!

Стелла довольно мотает головой, когда я подхожу ближе и пытаюсь ее погладить. Ласточка который день без настроения. Словно чувствует, что с ее хозяйкой приключилась беда.

– Хочу с ней погулять, – говорю подошедшему конюху.

Он неодобрительно хмурится, но не спорит. Помогает подготовить лошадь, выходит сам, а после передает поводья.

Стелла послушно шагает рядом. Для галопа здесь не такая большая территория, но просто прогуляться есть где.

Сегодня мне особенно тошно. Ком в горле не уходит, а в ушах нарастает гул. Торможу и прижимаюсь щекой к шее животного. На глаза наворачиваются горькие слезы.

Почему, Марко? Почему ты так жесток? За что?

Всхлипываю, прижимаюсь ближе. Запах Стеллы бьет по рецепторам, вызывая тошноту. Голова начинает кружиться, и я жмурюсь, чтобы переждать приступ.

– Аделина! – слышу где-то вдалеке. Неудачно тяну за поводья, Стелла возмущенно ржет. Дергается, а я заваливаюсь на спину.

На мгновение мне кажется, что лошадь вот-вот просто наступит на меня. Поднимаю руки, чтобы закрыться, но перед глазами плывет, а тело не слушается.

Слышу голоса, но не могу разобрать ни слова – сознание как будто выключается.

Следующее, что получается осознать – знакомый запах. И тот факт, что меня куда-то несут. Мерные шаги убаюкивают, а ощущение крепких рук расслабляет.

Силюсь открыть глаза – но все, что удается рассмотреть, прежде чем снова проваливаюсь в темноту – хмурое лицо Марко.

Понимание, что я на руках у мужа, позволяет расслабиться окончательно.

Тихие голоса выдергивают меня обратно в реальность. Теперь я уже лежу то ли на диване, то ли на постели.

Открыв глаза, все же понимаю, что нахожусь в нашей спальне. Голоса замолкают, и почти сразу я вижу того самого врача, который приезжал ко мне в прошлый раз.

– Добрый день, Аделина, – мягко произносит он.

Замечаю в дверях мужа. Тот напряженно смотрит на нас.

– Как вы себя чувствуете?

– Кажется, голова кружится, – отвечаю, пытаясь встать.

– Тише, а вот этого не надо, – мужчина разговаривает со мной, как с беспомощной. С трудом припоминаю, что его зовут Джером. – Мне надо осмотреть вас.

Я вяло соглашаюсь – все тело будто ватное. Больше всего хочется просто лечь и уснуть, и я даже почти не боюсь кошмаров – настолько измотанной себя ощущаю.

Понимание, что рядом Марко, ранит. Он снова отстранен и держит дистанцию. Уверена, как только врач закончит, он снова уйдет.

Словно в подтверждение моих мыслей, Лучано достает телефон и выходит в коридор, даже не посмотрев в мою сторону.

Так холодно. Так одиноко и больно.

– А что у вас с питанием? – спрашивает Джером. На это я лишь пожимаю плечами. – Вы похудели, Аделина. Такое чувство, что вы не едите.

– Не хочется, – признаюсь, решив, что это проще, чем придумывать отговорки.

Врач неодобрительно фыркает.

– И что это за голодовки? Неужели на диете решили посидеть?

Отворачиваюсь, решив проигнорировать этот вопрос. Уверена, он в курсе случившегося, нет смысла озвучивать очевидное.

Джером тяжело вздыхает, а затем говорит:

– Вы так и не поставили укол?

– Какой? – непонимающе смотрю на него.

– Дата последних месячных? – я молчу. – Я так понимаю, их не случилось после того осмотра, да?

Будь я в силах, наверняка бы покраснела. Но состояние отвратительное, а что еще хуже – на пороге спальни стоит Марко и цепко смотрит на нас.

– Нужно сдать все анализы, – выносит вердикт врач. Оборачивается к Лучано. – И в идеале я бы госпитализировал вашу жену.

– Исключено, – резко возражает тот. – Все, что нужно, привози сюда. Сейчас никаких больниц.

Судя по тому, как недовольно поджимает губы Джером, он не согласен, но не спорит. Вместо этого он обещает завтра все сделать. Пока назначает покой и отдых, а затем, попрощавшись, уходит.

Мы остаемся с мужем вдвоем, и я боюсь, что Марко просто снова уйдет. Понимаю, что напряжение между нами слишком сильное, как и мой страх того, что будет дальше. Но я устала вариться в собственных сомнениях. Если он меня ненавидит, пусть скажет мне это в глаза!

– Как давно ты знаешь? – спрашивает он сухим голосом, как только дверь за Джеромом закрывается.

35 Аделина

Я могла бы соврать – вряд ли Марко сможет проверить, когда я сделала тест. Да и делала ли вообще.

Я могла сказать, что в тот момент, стоя под дулом пистолета, я не догадывалась.

Я могла бы сделать вид, что до этого дня вообще не думала о том, что в положении.

Но разве это будет правильно? Это будет честно? Это будет та дорога,