Вторая жена. Цена выбора - Дина Данич

– С того дня, как умерла Габриэлла.

В глазах мужа отражается боль.

Впервые за эти дни он не прячет эмоции. Смотрит на меня, а на дне его глаз – боль. Едкое разочарование.

Что ж, возможно, Сандра ошиблась, и их брак с Чезаре – счастливое исключение.

– Ты не сказала, – Лучано озвучивает очевидное. – Почему?

Я жму плечами. Не могу рассказать все, что на душе. В горле ком, который не дает начать говорить. Мне так больно и страшно. Мне одиноко. Я так хочу, чтобы он просто оказался рядом и ничего не требовал, а просто взял за руку и обнял.

Я хочу почувствовать тепло. Хочу стать ему нужно просто так, не потому что ношу под сердцем его ребенка, который, вероятно, станет наследником.

– Ты расстроен? – тихо спрашиваю, когда молчание затягивается и становится слишком оглушающим. – Не рад?

– Не рад?

– Ребенку.

Марко не торопится отвечать – смотрит на меня, снова закрывшись. В нем опять не прочитать ничего. Будто он переключил тумблер, и снова стал холодным и расчетливым главой La Eredita, а не моим мужем.

– Теперь уже ничего не изменить, – бросает он странную фарзу, которая рикошетом бьет по моем сердцеу. Кажется, что он одновременно метнул в меня все свои ножи.

“Не изменить…”

Что ж, по крайней мере, он не собирается убивать нашего малыша.

– Ты должна понимать, что сейчас не то время, когда стоит…

Киваю – в его словах есть логика. Я все понимаю, правда. И все равно все эти дни не могла не думать о том, как муж отреагирует. Мне бы очень хотелось, чтобы он был рад. Чтобы наш ребенок был ему нужен.

Едкое, колючее разочарование пускает свои ядовитые корни, отравляя меня.

– Что теперь будет?

Лучано смотрит на меня отстраненно, даже скорее задумчиво.

– Завтра Джером возьмет все анализы и сделает назначения. Он сможет наблюдать твою беременность. В остальном все остается как есть.

– То есть ты так и будешь меня игнорировать?

В этом вопросе вся моя боль, все страхи, душащие каждую ночь.

– Сейчас много дел, и моя главная задача – вытащить Беллу.

Обреченно киваю.

– Есть хоть какие-то шансы?

Лицо мужа ожесточается, словно я спросила нечто запретное.

– Я ее вытащу, – чеканит он и уходит, хлопнув дверью, а я бессильно прикрываю глаза и укладываюсь на постель.

Сворачиваюсь в клубок и закрываю живот руками, мысленно обещая ребенку, что буду любить его за двоих. Что бы ни случилось, я сделаю его самым счастливым ребенком.

С этого дня все становится еще хуже – меня по-прежнему окружает охрана, но муж как будто отстраняется еще сильнее. В те редкие минуты, что я его вижу – он сдержан, собран и крайне мрачен.

Однажды мне удается подслушать разговор охранников, из которого я понимаю, что на той свадьбе, которую по требованию Леви мы должны были пропустить, случился скандал и перестрелка. В разговоре так же звучит фамилия Романо, и это подталкивает меня к тому, чтобы позвонить сестре.

Изоляция, в которой я оказалась, давит с каждым днем все сильнее. И хотя я понимаю, почему Марко загружен, почему переживает и на что тратит время, все равно чувствую себя не просто покинутой, а брошенной. Словно он специально выстроил между нами толстую стену, а затем еще и вырыл глубокий ров.

Сандра отвечает не сразу, и в какой-то момент я боюсь, что уже и не ответит.

– Аделина! Как ты?

– Я?

– Прости, я так рада тебя слышать, – бормочет сестра. – После всего случившегося я хотела тебе позвонить, но боялась, что это как-то отразится на тебе.

Кошусь на дверь спальни, которую тщательно закрыла, и на всякий случай ухожу в ванную. Даже воду там включаю – просто на всякий случай.

– У Марко похитили сестру. Какой-то псих Леви, – рассказываю о нашей трагедии.

– Про него ходят ужасные слухи, – тихо говорит Сандра после недолго молчания. – Как ты сама? Ты не пострадала?

– Нет, я… – выдыхаю, прислонившись спиной к стене. Ноги дрожат, а тошнота дает о себе знать. – Я, кажется, беременна, Сандра.

– Кажется?

– Всмысле, это точно.

– Поздравляю! – искренне реагирует она. – Это же отличная новость!

Она еще что-то говорит, а у меня перед глазами темные пятна пляшут.

– Аделина? – держусь за ее голос.

– Как ты справилась? – спрашиваю то, что не дает мне покоя. – Как смогла принять мысль, что твой ребенок будет жить в этом мире? Что станет наследником Чезаре.

Сползаю на пол, потому что ноги не держат. Сандра тихо вздыхает. Долго молчит прежде чем ответить:

– Мне тоже было страшно. Ты не представляешь, как.

– Прости, я понимаю, ты столько прошла, но мне просто не с кем больше поговорить, – сознаюсь в собственной слабости. – Кажется, я не справлюсь, Сандра. Я не такая сильная, как должна быть.

– Ошибаешься! – тут же возражает она. – Ты очень сильная. Ты же помнишь, кто всегда находил выход, когда нас ловили во время наших фокусов?

Невесело хмыкаю. Это было словно в другой жизни.

– У вас с Марко не очень? – осторожно спрашивает она чуть погодя.

– Ему плевать на ребенка. Он его не хочет.

– Ты уверена? Он так и сказал?

Запрокидываю голову, чтобы не дать слезам пролиться. Это так стыдно – признаваться в том, во что превратился мой брак. Брак, из которого я хотела сбежать, а затем надеялась, что у нас с мужем получится настоящая семья.

Господи, я же влюбилась в него, рискнула довериться. И что теперь?

– Вроде того.

– Тебе плохо с ним?

– Мне одиноко.

Повисает долгое молчание – я слышу только прерывистое дыхание Сандры, но даже это куда больше, чем у меня есть каждый день.

– Если бы мы могли встретиться, – вздыхаю, вспоминая, как мы с сестрой поддерживали друг друга на ее помолвке.

– А знаешь что? – вдруг решительно заявляет она. – Мы встретимся. Я тебе обещаю.

36 Аделина

Это настоящее безумие, но я готова пойти до конца. Надеюсь, что даже если Марко и узнает, то значительно позже. Мне нечего терять – вряд ли он накажет меня еще сильнее, чем уже сделал.

Его отстраненность и безразличие – самое жестокое, что он мог сделать.

Сейчас, когда у меня под сердцем растет наш ребенок, мне как никогда хочется, чтобы он был рядом. Пусть ненадолго, пусть на несколько минут, но чтобы муж обнял, сказал хотя бы пару слов.

Посмотрел бы как раньше.

Но Марко не просто держит между нами дистанцию – с каждым днем он ее увеличивает.

Теперь мне запрещено приходить на