Два бандита для матери-одиночки - Бетти Алая

— Что случилось?

— Сзади машина, — коротко отвечает, затем начинает петлять.

Гляжу в боковое зеркало. И правда. Старенькая иномарка едет ровно за нами. Такая неприметная, я бы и не поняла, что нас преследуют. Но Сеня явно калач тертый.

Сердце ёкает.

— Кому это может быть нужно? — шепчу.

— Без понятия. Попробую оторваться.

Мужчина жмёт на газ. Иномарка не отстает. Мне становится не по себе. Неужели какие-то враги моих мужчин?

— Как долго он едет за нами?

— Как только в город въехали, — Сеня поправляет кобуру с пистолетом, — не бойтесь ничего, Василина Григорьевна. Я защищу вас.

Блин! Мне всё равно страшно. Но, подъехав к аэропорту, уже не видим преследователя.

— Неужели оторвались? — выдыхаю.

Народу достаточно много, но я сразу вижу большой внедорожник моих мужчин. Бегу к ним.

— Привет! — напрыгиваю на Руслана, целую, он кружит меня.

Кай выходит из машины.

— Всё нормально?

— Кто-то нас преследовал, — говорит Семен, — но отвалился в центре.

— Номер запомнили? — качает головой лысый.

— Да, я Рустаму отправил, пусть пробьет.

Рус смотрит на часы.

— Пора встречать наших путешественников, — объявляет, — пойдем.

Мы втроем направляемся в самую гущу. Вижу, что рейс прибывает через несколько минут. Сердце бьется, как сумасшедшее. Сашенька! Мой милый малыш! Совсем скоро мы все станем немного необычной, но настоящей и любящей семьей.

Спешим в зону прилета. Толпа немного рассеивается.

Останавливаемся, продолжаем обниматься. Ждем, пока самолет приземлится.

— ЭЙ! СУКА! — слышу знакомый голос, от которого леденеет кровь, — ВАСИЛИНА, БЛЯДЬ! ЖЕНА МОЯ НЕПУТЕВАЯ!

Резко разворачиваюсь. Вижу Рому. Его лицо перекошено от ненависти. Он держит в руках пистолет, дуло которого направлено на меня.

— Думала, сможешь от меня отделаться?!

Дальше всё происходит, как в замедленной съемке. Бывший муж бежит прямо на меня. Руслан быстро выхватывает пистолет из-под пиджака.

Кажется, что время останавливается. Вокруг крики, паника. Кай толкает меня, прижимает к земле. Рома и Руслан стреляют одновременно. В голове шум, от шока не могу пошевелиться.

— Ты в порядке? — шепчет, но в нос бьет резкий запах крови.

Он сваливается с меня, а на платье остается яркое кровавое пятно. Рома лежит, не двигается, к нему подбегает охрана. Кто-то вызывает скорую. Руслан тормошит друга.

— Эй! Блядь, Зубр! ВРАЧА! — кричит улыбашка? — БЫСТРО! Вася! Слышишь меня?

А я не могу отвести взгляд от своего мужчины. Нет… что же это… за что?!

— Кай… милый… — шепчу, немного отойдя от шока, — КАЙ!

Но мой лысый громила не отвечает. Его глаза закрыты, на рубашке быстро расползается кровь. Рус хватает меня, прижимает к себе. Вырываюсь. Отталкиваю Климова.

— КАЙ! — кричу, заливаясь слезами, — БОЖЕ! НЕТ! НЕТ!

Почти теряю сознание. Всё вокруг перестает существовать. Он защитил меня, принял пулю. Боже! НЕТ! Трясу его, меня оттаскивает Руслан.

А мой любимый даже не шевелится. И, кажется, не дышит…

Глава 27

Кай

Писк приборов неприятно щекочет слух. Где я? Где мамочка? Я успел?

Последнее, что помню — это налитые кровью, полные ненависти глаза Ромчика. Нужно было тогда еще в квартире его прикончить. Свернуть шею и всё.

Сознание с трудом открывает события. Я бросился на Лину, защищая её и ребенка. Потом боль. Такая знакомая, что даже смешно. Огнестрел?

Чувствую тепло.

— Дядя Кай, — такой знакомый, теплый голос.

А крошечная ладошка сминает мой палец.

— Саня… — губы еле шевелятся, словно не мои.

— Ты меня напугал! — всхлипывает малыш, — в тебя стлеляли! Я видел!

— Не плачь… я жив, всё в порядке. Где мама твоя?

— Спит.

Я всё еще не могу открыть глаза. Тело словно свинцовое. Такое было уже. После очередной военной кампании, где я схватил огнестрел.

— Ну ты блядь даешь, — слышу голос Клима и улыбаюсь.

— Меня просто так не пристрелить. И не матерись при ребенке.

— Вася сидела у твоей койки всю ночь. А ты, бесполезень, даже признаков жизни не подал! — рычит он, — она беременна, волноваться нельзя!

— На ноги встану, извинюсь, — шепчу, — как следует извинюсь.

— Позвать ее?

— Пусть спит. Что там случилось?

— Ромчик совсем потерял страх, начал палить в аэропорту. Хотел нашу Васю с собой в ад забрать.

— Где он сейчас?

— В морге. Я ему пулю в лоб пустил…

— Ты молодец, Клим. Как она?

— Переживает. Ты когда без сознания валялся, бедняжка в истерику впала.

Цепляюсь за простыни. Не могу это слушать. Моя Лина! Блядь!

— Дядя Кай, фто ты делаеф?! — сидящий на кровати Саня округляет глаза.

— К маме твоей иду, — вырываю катетеры, вызывая неистовый писк приборов.

— Эй! Зубр, не шали, блядь! Ты куда прешься с пулевым ранением?! — рычит Рус, но я иначе не могу.

Мне нужна ОНА! Моя любимая женщина. Мамочка. Лина.

— Да твою же! — Климов удерживает меня.

— Что вы творите, больной?! — в дверях появляется врач, — час как с того света вернули!

— Кай? — замираю, услышав робкий голосок, который так безумно люблю.

— Мамочка…

Она вся бледная. Стоит, обнимает себя руками.

— Ты очнулся… — бросается ко мне.

Обнимаю ее. И, кажется, у меня расходится шов. Врач ругается, я не могу остановиться. Дышу своей Линой. В палате полный хаос. Но я так счастлив!

— Мамочка…

— Ты спас меня, — шепчет, — спас! Нас с малышом спас! Вы оба! Мальчики…

— А как иначе? — скалится Руслан.

— Больной Зубров, быстро в постель! — уже рычит мужик в белом халате.

— Милый, тебе нужно лечь, — Лина ведет меня к постели.

А я смотрю, любуюсь ей. Даже усталая, растрепанная, она самая лучшая женщина на свете.

И слушаюсь я только её. Мамочке удается уложить меня. А мне отчаянно нужно коснуться её животика.

— Дай мне его потрогать, — шепчу, не стесняясь ни Саньки, ни врача с медсестрой.

— Если позволишь сделать тебе нужные уколы, — подмигивает Лина.

— Лааадно. Но потом мы с тобой побудем вдвоем.

— Обязательно.

Она выходит, Рус обнимает мамочку за плечики. Друг не подвёл. Он так и планировал прикончить Ромчика. И нам даже не пришлось потом договариваться с совестью.

Покушение на жизнь нашей беременной женщины — страшнейший грех. И наказание за него — смерть. Теперь эта мразь больше не посмеет навредить Василине.

День течет за днем.

Мне хочется постоянно видеть нашу мамочку, но я понимаю, что ей нельзя перенапрягаться. Клим продаёт наше казино без меня. Ну и плевать! Главное, что мы получаем круглую сумму, половину которой сразу переводим на свежий счет в банке.

Рус создал его для Саньки. Этакая подушка безопасности к восемнадцатилетию.

Спустя пару недель я уже встаю на ноги. Могу ходить, но дышать всё еще больно. Пуля попала в грудь, чудом не задев сердца.

— Кай… — недовольно тянет Лина, когда я беспардонно