Сердце Белого бога. Тенера - Рина Белая

Я вскочила, накинув первое, что попалось под руку — его накидку — и бросилась вниз, в главный зал. Сердце билось где-то в горле, но разум был ясен и холоден.

Я вбежала как раз в тот момент, когда трое высших сходились с духом Алтума в неравной схватке. Их клинки вспыхивали в полумраке. Они были достаточно сильны, чтобы видеть очертания огромного зверя. А значит, понимали, как он движется, куда бьет. Их атаки были не паническими ударами в пустоту, а четкими, скоординированными выпадами.

Остальные шестеро поднимались по лестнице. Среди них я сразу узнала лорда с голубыми глазами, в которых теперь горела слепая ненависть. Рядом с ним шел его брат в широком безрукавном плаще. У каждого в руках были длинные тонкие клинки, холодно сверкавшие в тусклом свете.

Во мне поднялась ледяная волна гнева. Она выпрямила мою спину и заставила голос прозвучать громче, чем я ожидала:

— Вам запрещено здесь быть. Это храм Белого бога. Убирайтесь.

Лорд с голубыми глазами громко рассмеялся.

— Нам запрещено? — спросил он. Его голос был пропитан презрением. — А тебе, низшая, можно? Ты оскверняешь это место одним своим присутствием. Твоя грязная кровь, твое дыхание — это пятно на священном камне. Мы пришли очистить храм нашего бога от скверны.

Грудь неприятно сдавило.

— Он уничтожит вас, если с моей головы упадет хотя бы волос.

Брат голубоглазого ответил почти спокойно:

— Он — божество. А ты — бремя. Ошибка, от которой мы обязаны его освободить.

В следующий момент он ударил. Я вскрикнула, почувствовав внезапную, острую боль в висках, будто в них вогнали ледяные гвозди. Мир поплыл. Но прежде чем волна боли накрыла меня с головой, дух Белого бога рванулся ко мне, и ментальная атака разбилась о невидимый барьер.

Тогда они бросились вперед все разом.

Зверь во мне забрал контроль над телом. На миг сознание вспыхнуло страхом: что будет с ребенком, если я сменю ипостась? Но эта мысль погасла, даже не успев оформиться. Потому что один из клинков летел прямо в мою грудь. И только инстинкт хищника не позволил лезвию коснуться кожи.

Битва была жестокой. Высшие были быстры и смертельно опасны. Но рядом со мной поднялась другая сила — первозданный холод, которым дышал дух Белого бога. Он не просто защищал. Он ломал их защиту, как хрупкое стекло. Когда его холод касался их света, ломались не кости, а само присутствие жизни. Высшие падали, будто из них вынули стержень.

Лорд в плаще упал первым. Его глаза еще были открыты, но взгляд уже не видел. Следующим пал тот, кто пытался зайти сбоку.

Голубоглазый лорд и еще трое объединили силы. Один из них бросился на духа, отвлекая его яростными, почти самоубийственными выпадами, а остальные трое метнулись ко мне. Их цель была ясна и беспощадна: убить источник позора Белого бога.

Я не думала — тело само двигалось. Уклонившись от первого удара, почувствовала, как ветер от клинка полоснул щеку. В тот же миг я оттолкнулась от стены и вонзила когти в горло нападавшего. Кожа разошлась под ними, как ткань. Я тут же отпрянула, уходя из-под следующего выпада.

А сзади нарастала давящая волна чужой воли, готовая смять разум и остановить сердце. Но когда удар пришел, все, что я почувствовала — сгустившийся вокруг меня воздух. Дух снова принял ментальный удар на себя.

Мы застыли. Трое живых среди трупов: голубоглазый лорд, бледный от ярости, его товарищ, все еще державший клинок, и я. Казалось, исход предрешен. Мы были силой, которую не сломить.

Я зарычала, приказывая им уйти.

Но прежде чем он ответил, зал прорезал холодный голос Раитена. Он звучал так, будто его говорил не человек, а сама вера, влитая в слова:

— Вы видели все своими глазами. Низшая, убившая нашего брата, должна гореть в пламени Безмолвия.

Я опустила взгляд и увидела Раитена, за ним из сумрака прохода, хлынула целая армия высших. Десятки вооруженных воинов, скованных одной целью — холодной, ритуальной решимостью меня убить.

Глава 38

Портал разорвал воздух прямо в центре зала. Из него шагнули Галехар и Алатум.

Их встретил пустой зал, и посреди него — словно темное сердце его кошмара — она.

Тенера.

Она лежала на боку в луже крови, такая маленькая и спокойная. Черные волосы раскинулись вокруг головы мокрыми волнами. Белая кожа была разорвана когтями. Но страшнее всего было то, что произошло с животом. Там, где должен был быть живой, крепкий изгиб, зияла уродливая рана.

— Нет, — это было даже не слово, а хриплый выдох, полный абсолютного отрицания.

Алатум рухнул на колени рядом с ней. Где-то в глубине, под слоем наступающей смерти, еще теплилась искра. Слабый, едва различимый пульс.

— Великий Тацет… — выдохнул он.

Галехар стоял в стороне. Смерть рядом с ним. Она не спешила. Она смотрела. И он — вместе с ней. Она пахла озоном и холодным металлом. Этот запах стал ему привычным. Почти родным.

— Ребенок. Удержи его, — приказал Алатум и поднял взгляд. В его искаженном болью лице не осталось ничего божественного — только человеческое, всепоглощающее отчаяние.

Галехар не двинулся. Его лицо было каменной маской.

— Ты вступаешь на опасный путь. Смерть — не высшие, которых можно запугать или уничтожить. Если вмешаешься, она ответит.

— Хватит твоих праведных речей! — голос Алтума хлестнул, как сталь, тонкая и безумная. — Делай, что велено!

— А ты?

— Пойду за ней.

Некоторое время Галехар молчал. Смотрел на брата, на кровь на камне, на тихий угасающий пульс жизни.

— Я помогу, — сказал он наконец. — Но с условием.

— Каким?

— Ты не будешь мстить. Ни один из них не пострадает.

— Ты спятил? Они напали на мою женщину. Они…

— Жизнь города — за жизнь твоего ребенка, — сухо произнес Галехар. — Что выбираешь, брат?

В зале стало настолько тихо, что казалось, будто сами стены ждут ответа.

— Спаси его.

Галехар кивнул и положил ладонь на ее живот

* * *

Ладонь Галехара лежала на холодной коже, но его сознание уже было глубоко внутри — там, где теплилась крошечная, угасающая вселенная. Он не видел тело. Он видел жизнь. Она висела в темноте, слабая, как паутина. Галехар осторожно обхватил ее обеими ладонями, словно держал новорожденную звезду в бескрайней пустоте.

Времени у них было достаточно. Его сила текла неспешно, мощно, как древняя река. Она окутывала искру теплом, питала ее, не позволяя исчезнуть.

Он прислушался — к самой сути.