Магический договор 1 - Татьяна Ивановна Герцик

Остановилась и огляделась. Где это она? Герцогиня редко бывала в тайных переходах дворца, и теперь просто заблудилась.

Впереди маячило едва видимое полускрытое за паутиной окошко, и она направилась к нему, желая узнать, где находится, и выйти здесь, если получится. До Генриетты донесся лукавый женский смех, и она замедлила шаг, не желая подглядывать. Уже повернула обратно, решив поискать другой выход, когда послышался хорошо знакомый глубокий баритон герцога, и она сделала несколько быстрых шагов к тайному окошку, не понимая, что он здесь делает.

Вытерла рукавом со стекла пыль и паутину, и оторопела. На высокой кровати прямо перед ней сидел ее супруг совершенно без одежды, протягивая руки к юной особе в одних розовых панталончиках, и ласково ворковал:

– Иди ко мне, моя прелесть! Как ты можешь во мне сомневаться? Если б я не был женат, то непременно женился бы на тебе.

Генриетта отшатнулась, как от жестокого удара. Таким завлекательным голоском супруг с ней никогда не говорил, даже в минуты близости оставаясь деловитым и суровым. Она-то считала, что это у него характер такой, а он просто берег теплые слова для своих любовниц! Правильно – ведь она просто кобыла-производитель, для чего тратить на нее нежные чувства и душевную теплоту!

В груди герцогини огненной волной разливалась ужасающая боль, не давая дышать и даже смотреть. Она-то считала своего супруга благородным, пусть и несколько суховатым человеком, а он был попросту двуличным! Она припомнила его слова, когда он делал ей предложение, выбрав ее из более чем двух десятков претенденток:

– Я не буду придирчивым мужем, моя дорогая, только потребую верности.

И почему она решила, что это будет обоюдная верность? Как же она была глупа! Или влюбленные женщины все так же слепы, как она? Тут же стали ясны все его ночные бдения якобы для блага страны. Вот перед ней та, для блага которой он так старается! И, похоже, облагодетельствованных подобным образом у него весьма много!

Она снова с брезгливой гримасой взглянула в окошко. Девица уже была полностью обнажена, и Эрнольд играл с ее торчащими сосками.

– Ты в самом деле женишься на мне, если что-то случится с герцогиней? – прозвучал льстивый голосок, и Генриетта уже даже знала ответ Эрнольда:

– Без сомнения, моя прелесть, без сомнения.

Генриетта мрачно усмехнулась. То есть неверный супруг еще и смерти ее желает! Она развернулась и пошла обратно, даже не глядя, куда идет. Голова кружилась как в детстве, когда она слишком долго качалась на качелях. Как ни странно, довольно скоро она оказалась у собственных покоев, дойдя до них чисто машинально.

Скинув халат прямо на пол, чего с ней никогда не бывало, Генриетта сломанной куклой упала на постель и уставилась в потолок сухими глазами. Плакать она не могла. В груди и горле рос горячечный тяжелый ком, мешающий дышать. Но ум оставался ясным.

Для чего она день за днем, год за годом ломала себя, свою суть, стараясь соответствовать своему блистательному супругу, скрупулезно выполняя все, что ей наказывала делать мать Эрнольда, вдовствующая герцогиня, которую она бесконечно уважала? Для чего старалась стать ее точной копией?

А ведь она никогда не хотела быть герцогиней. И даже когда ее, семнадцатилетнюю наивную девчушку, послали на герцогские смотрины от рода маркизов Парванских, она была уверена, что сделает все, чтобы не понравиться герцогу. Но, едва увидев Эрнольда, такого красивого, статного, да просто очаровательного, безнадежно в него влюбилась.

И поплатилась за это.

Интересно, а что бы было, не выбери ее в ту пору наследник герцогства? Она бы вышла за другого, не столь знатного и родовитого, и ей не пришлось бы изображать из себя то, чем она никогда не являлась. Ее муж тоже наверняка имел бы фавориток, ведь у кого их нет? Но все-таки ей не было бы так больно, потому что она не любила бы его всем сердцем, так глупо полагаясь на взаимность.

А то, что они без слов понимали с Эрнольдом друг друга, это только долгий опыт общения, и ничего более. Не нужно было принимать это за что-то большее, что-то такое, что сближает людей, делает их единым целым. Зря она считала, что он ценит ее и ею дорожит!

Фантазии, одни фантазии, она всю жизнь прожила среди своих наивных до глупости бредней. Но она положит этому конец. С супругом станет себя вести с холодной вежливостью, и только. Больше никакой любви, заботы и вовсе не нужного ему сочувствия.

Ночь она почти не спала, горечь и боль захлестывали, не давая сомкнуть глаз. Генриетта заново переживала свою бесталанную жизнь, подмечая то, чему ранее не придавала значения. Получалось, что герцог принялся изменять ей сразу после женитьбы, только она этого не понимала, ослепленная своей безответной любовью.

Под утро зверски разболелась голова и отчего-то вспомнилась тетушка, сестра отца, у которой еще до замужества она гостила почти каждое лето в небольшом, но уютном поместье на самом краю Поммарии. Лауренсия была очень красивой женщиной и невероятно холодной. Когда-то у нее был муж, но куда он исчез, никто не знал, и она считалась вдовой.

Впрочем, когда глава рода маркизов Парванских вздумал выдать ее замуж, организовав весьма полезный для рода брак, она решительно отказалась, заявив, что мужа не хоронила, мертвым его никто не видел, и считаться вдовой она не может. Как ни сердился маркиз, но поделать ничего не смог. Так тетушка и осталась жить одна-одинешенька в свое удовольствие.

Когда Генриетта спросила Лауренсию, не скучно ли ей без крепкого мужского плеча рядом, та ответила, что слишком любила своего мужа, чтобы полюбить вновь. Это показалось племяннице очень странным, ведь в поместье не было ни одного портрета исчезнувшего супруга графини, и она пристала к тете с расспросами.

Та ответила ей очень странно:

– Видишь ли, моя дорогая, когда беззаветно любишь мужчину, то его измена означает конец жизни. Именно это мне и пришлось испытать. Я никому не пожелаю ничего подобного, но, когда тебя выдадут замуж, я дам тебе одну вещичку. Если ты будешь страдать так, как я после измены горячо любимого мужа, ты откроешь эту шкатулку и найдешь там одно очень полезное заклинание. Оно называется «холодное сердце». Замечательная вещь – снимает боль и убирает пелену с глаз. Я испытала его на себе и уверена, что жить так гораздо приятнее и легче. Ведь что такое, по сути, любовь? Это просто муть, застилающая наш разум.

– А можно ли снять это заклятье? – Генриетте захотелось вдруг увидеть настоящую, искреннюю улыбку тети.

Та недоуменно повела плечом.

– Зачем? С ним так хорошо, я бы назвала это состояние райским блаженством. Но снять можно. Если кто-то полюбит тебя искренне, так, чтобы растопить ту боль, что съедала тебя до прочтения заклинания, то заклятье рассыплется, увы. На мое счастье, мне такие мужчины не встречались.

– Потому что вы нигде не бываете, тетушка! – Генриетта не понимала, как можно похоронить себя в такой глуши.

– И не хочу! – резко ответила Лауренсия, улыбаясь своей равнодушной улыбкой, и племянница догадалась, какой ужасный удар тете пришлось перенести, если она прибегла к столь страшному заклятью, убивающему все чувства.

Ведь «холодное сердце» делает человека равнодушным ко всему. Он не испытывает боли, это так, но он не ощущает и радости!

Наивная Генриетта тогда подумала: нет, она никогда и ни за что не станет прибегать к столь жестокому средству, что б ни случилось в ее жизни! Потому что хочет чувствовать и любить!

Но вот и для нее настало такое время, когда душевная боль сильна настолько, что сделаешь все, чтоб от нее избавиться. Герцогиня обхватила голову руками и сказала себе:

«Я не хочу больше мучиться! Если за то, чтобы не испытывать больше такой нечеловеческой боли, нужно отказаться от всех чувств вообще, я это сделаю!»

И она принялась вспоминать, где же может быть подаренная ей тетей на свадьбу шкатулка с заклятьем холодного сердца. Это не драгоценность, значит, она не в герцогской