Скандал - Пайпер Стоун

тот момент, так это в том, что мне казалось, что один из немногих людей, которым я могла доверять, был известным убийцей. Человек, которого я никак не могу выбросить из головы. Что еще более странно, присутствие Джонни в моем доме казалось естественным.

Я хотела не доверять Джонни, ненавидеть все, что связано с ним, по совершенно неправильным причинам. Но это было невозможно, потому что он прижимал меня к себе, а мои пальцы крепко сжимали его мокрую одежду. Когда-то мне не нужно было чувствовать, что кто-то способен защитить меня.

Это именно то, что мне было нужно в тот момент.

Я была потрясена до глубины души, слезы продолжали наворачиваться на глаза, и я ненавидела себя за это. Я была сильнее этого. Позволить своей защите пасть перед известным убийцей было самой нелепой вещью из всех, кроме того, что прямо сейчас мне требовались его сила и крепкие руки.

Он легко нашел ванную, включил свет и, все еще прижимая меня к себе, пустил воду в душе. Когда, наконец, поставил меня на ноги перед собой, я не смогла подобрать нужных слов. Возможно, в тот момент их просто не было. Даже если бы Дэмиен не вернулся в Луисвилл, тот факт, что какой-то ужасный монстр использовал этот жуткий опыт, чтобы обуздать меня, как обезумевшее животное, не выходил у меня из головы.

Я не должна была испытывать ничего, кроме гнева, но к этому чувству примешивалась грусть и страх, которые не изгладились бы ни горячим душем, ни бутылкой спиртного. Только выследив ублюдка и восстановив справедливость в моем мире и в городе, я смогла бы добиться этого. А что насчет Джонни? Что, черт возьми, мне оставалось делать? Одной недели было недостаточно, чтобы подготовиться к любому судебному разбирательству, но, учитывая все улики против него, любое жюри присяжных признало бы его виновным.

И у меня было отчетливое ощущение, что присяжные для суда над безжалостным человеком будут отобраны тщательно, независимо от того, что я скажу или сделаю. Независимо от того, что смогут сделать его адвокаты. Они были настолько не в своей лиге, что не смогли бы достичь даже минимального успеха. Нет ничего лучше хорошей работы на железной дороге, чтобы осознать, что все мы просто рабочие, которых используют.

— Как ты нашел мой дом?

— Что ты имеешь ввиду? — спросил Джонни.

— Имею ввиду, что его нигде нет в списке. Это сделано специально, учитывая мою работу и людей, с которыми работаю. Таких, как ты.

Он глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

— Как я, да? Ты должна знать, что если кто-то захочет тебя найти, то он это сделает.

Я снова почувствовала, что дрожу всем телом.

— Вот как человек, который преследовал меня, узнал, где я.

— Если человек, которого ты пыталась осудить четыре года назад, находится в розыске, он умрет от моей руки. Но давай не будем делать поспешных выводов на данный момент.

— Не говори так. Не хочу думать о тебе как об убийце. Не сейчас.

— Справедливо, но нам нужно поговорить, — он провел тыльной стороной пальцев по моей щеке.

— Знаю.

У меня все еще были проблемы с тем, чтобы доверять ему во всех деталях и в своих убеждениях, но какой у меня был выбор на тот момент? Весь мой мир сгорел в мусорном баке, и я понятия не имела, что мне делать дальше. Вся подготовка, общение с жестокими преступниками и различные занятия, которые я посещала на протяжении многих лет, должны были подготовить меня к чему-то подобному. Но этого не произошло. Внутри я все еще была больна, боялась смерти и жаждала жить. Что это говорило обо мне?

— Все будет хорошо, — заверил меня Джонни и начал расстегивать мою блузку, каждые несколько секунд бросая на меня взгляд. — Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Как все будет хорошо? Ты не можешь оставаться со мной круглосуточно. Ты отправишься в тюрьму. О, боже. Я обязана доказать твою виновность. За мной охотится сумасшедший. Ты сказал мне, что мы оба в опасности. И убийца все еще на свободе.

Джонни ухмыльнулся, стягивая мокрую ткань с моих плеч. Я не сдвинулась с места, позволяя ему снять с меня рабочую одежду. Почему я должна возражать? Он все равно все видел.

— Этого не произойдет, — сказал он, почти прорычав.

— Ты так в этом уверен?

— Уверен. Кроме того, похоже, что все недооценивают наши возможности.

— Нет никаких «мы». — Я посмотрела ему в глаза, не мигая. — Этого не может быть. Я не смогу спасти тебя.

— Вот тут ты ошибаешься, cherie. Во-первых, меня не нужно спасать. Тебя да. И единственный способ, которым мы можем пройти через это, — быть вместе. И ты ничего не сделаешь без моей защиты.

Не могла понять, почему у меня вырвался смех. По чьим-то меркам, это был не самый смешной момент, но я больше не хотела плакать или жалеть себя. Я была большой девочкой, принимавшей решения, которые изменили мою жизнь и карьеру. Пришло время признаться в этом. Самым отвратительным фактом было то, что я все еще хотела этого мужчину. Жаждала его, всего целиком. Так сильно, что моя киска болела при одной мысли о нем.

Когда он обнял меня за талию, расстегивая молнию на юбке, его запах был настолько пьянящим, что я едва могла дышать. И мне захотелось поцеловать его. Нет, я хотела, чтобы он овладел мной, как делал это раньше, отказываясь принимать отказ в качестве ответа. Я жаждала его полного господства, которое вознесло бы меня на новые высоты наслаждения и позволило забыть об ужасах хотя бы на час. Ладно, может, и дольше. Улыбнулась, чувствуя, что теряю остатки рассудка, когда он стянул обтягивающий материал с моих бедер, приподнимая сначала одну ногу, затем другую, чтобы снять ненужный материал.

— Помилуй меня, — пробормотал он, делая глубокий вдох, освобождаясь от необходимости раздевать меня, чтобы снять свою рубашку и расстегнуть воротник. Я не могла не любоваться его великолепным животом, грудными мышцами, по которым могла бы проводить пальцами часами напролет. Эта мысль вызвала на моем лице еще одну безумную улыбку, позволив всего на несколько драгоценных секунд забыть о страхе. Когда провела кончиками пальцев по небольшому порезу, который сделала, меня охватило еще большее чувство вины.

В своей обычной манере он обхватил мою руку, поднес мои пальцы к губам и поцеловал их. Горячо кивнул мне, как будто прощал.

Я только надеялась, что смогу простить себя.

Он вернулся к своим обязанностям, развернув меня с такой нежностью,