Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

и умереть в глубокой старости в окружении детей и внуков. И подумать мне надо о том, что стройку надо ускорить, тебе предложение сделать, организовать свадьбу… Может, еще один этаж достроить, чтобы точно всем места хватило.

— Мне предложение? — ошалела я от событий сегодняшнего дня.

— Янине, конечно, она же женщина моей души, которая носит моего ребенка, — ядовито процедил Хасан. — А еще временно вы все переезжаете ко мне в квартиру.

— Мы не поместимся. И для мальчишек это стресс. И не перееду я к тебе.

— Почему?

— Потому что с ужом я не уживусь, — честно призналась я. — Хасан, для мальчиков это будет стресс. И в трешке нам мало места будет.

— Ты предлагаешь мне мою беременную женщину оставить одну? — он сузил глаза и опасно заиграл желваками.

— Почему одну? Просто давай не гнать коней, а действовать по плану. Мальчикам скажем позже, срок очень маленький, дадим им еще время, чтобы принять ситуацию.

— Нет, ты будешь со мной со всеми этими беременными штучками по типу сгонять в магазин в три часа ночи за мандаринами, капризами, хотелками и… Чем там еще женщины в положении развлекаются?

— Я ни в одну беременность так не делала, — обиделась я.

— А в эту делай! Я вас не оставлю. И с пацанами сам поговорю. Всеми тремя. Дана, думаешь, старшие дураки и ничего не поняли? Все они поняли давно, да и я им на прошлой рыбалке все сказал, что считал нужным.

— Что сказал? — ахнула я.

— Что считал нужным! Погоди.

Он достал мобильный, набрал чей-то номер и приказал:

— Ильдар, ускорь поиски дома в аренду. Вчера надо! Может, кто знакомый сдает? Ага, давай.

Он сбросил вызов и снова набрал чей-то номер.

— Кама, брат, мне дом нужен. Вчера нужен. В аренду, пока я свой не дострою. Я…

Он посмотрел на меня вопросительно, а я подумала и согласно кивнула. Смысла скрываться я не видела, рано или поздно все и так узнают, а Хасан очень хотел поделиться с самым близким человеком радостной новостью.

— Я отцом стану. В смысле «как так»? Вот так! Сам на пенсию иди и не хами старшим! Мне дом нужен, чтобы Дану и детей перевезти к себе.

Он слушал, что ему говорил Камал, и расплывался в улыбке.

— Спасибо, брат. Жду звонка. Камал передал тебе большое спасибо!

— За что?

— За племянницу. И за то, что меня таким счастливым сделала сегодня. Всегда делаешь счастливым, даже когда мы ругаемся, я все равно счастлив. Ты меня оживила, агрессивно осчастливила, а сегодня заставила летать от счастья. И ты не будешь жить отдельно. Не спорь. Я все сам решу. Я сейчас тебя отвезу домой, дела порешаю, возьму Ильясика, мы приедем к тебе и поговорим с сыновьями. Все им объясним. Можешь начинать собирать вещи.

— Хасан, прошу, дай мне хотя бы несколько часов, чтобы переварить все новости? — взмолилась я.

— Иди ко мне, — совершенно другим голосом позвал он.

Привлек меня к своему плечу, я положила на него голову, а тяжелая ладонь Хасана опустилась мне на голову.

— Хасан, прости, — начала я, — просто… Я просто растеряна и паникую.

— Все будет хорошо, слово даю, — пообещал он.

А я взяла и поверила. Потому что с ним по-другому не получалось. Хасан был как гранитная скала и одновременно как ледокол, что несгибаемо шел к своей цели, не видя преград. И у него всегда получалось добиваться своего.

Несмотря на некоторые его недостатки, такие как властность и желание принимать решения исключительно в одиночку, Хасан был моим идеалом. Сильным, уверенным в себе мужчиной и одновременно мягким, любящим и заботливым. Лучшим для меня.

В тот момент я перестала сомневаться в нас, а решила довериться провиде́нию, которое нас соединило. И судьбе, которая подарила нам самый ценный подарок, что может быть в этой жизни, — новую жизнь, растущую во мне.

И пусть многим покажется, что это слишком рано, что вместе мы не так давно, в тот момент я четко поняла: все сложилось так, как должно было, а рядом со мной лучший мужчина на свете.

— Я тебя люблю, — слова выскочили сами собой, легко, играючи.

Словно не губы это говорили, а сердце.

— И я тебя, Данелия. И никогда не смей во мне сомневаться. Я сделал свой выбор, женщина, и никогда от него не откажусь. Мое сердце тебя выбрало, а душа поет рядом с тобой. Живая душа стала.

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза и выдохнула:

— Делай, как считаешь нужным. Если ты думаешь, что правильно съехаться сейчас, — я принимаю твое решение. Правда принимаю. Сердцем.

Хасан от удовольствия только что не растекся лужицей на сидении. На его лице появилась широкая улыбка, а глаза загорелись.

— Приручил, да, — не могла я не улыбнуться в ответ.

— Тогда сейчас домой, я за сыном, порешаю что-то с арендой дома, а вечером жди нас с Ильясом в гости.

— Что на ужин приготовить? — уточнила я.

— Что твоя душа пожелает.

Хасан взял мою руку в свою и поцеловал.

— А Ильяс что любит? Знаешь, я волнуюсь.

— Ильяс тебя обожает, не волнуйся. Он все любит, молодой растущий организм.

Хасан завел мотор, выехал с больничной парковки и повез меня домой. Мы ехали в уютном молчании, каждый думая о своем.

Мой мужчина притормозил у моего подъезда и пообещал:

— Машину твою Ильдар пригонит, дай ключи. И звони мне, даже если голова закружится, или захочется что-то спросить, или просто звони, договорились?

— Договорились, — выдохнула я.

Поцеловала Хасана, отдала ему ключи от своей машины, и, счастливая, отправилась домой.

Открыла дверь своим ключом, вошла и услышала голоса своих сыновей, заметила мамины сапожки на пороге и прошла в кухню, где мама кормила детей обедом.

— Как дела? — спросила я.

— Нормально, — пожал плечами Сева, уминая мамин суп.

— Арсений?

— Меня похвалили на математике.

— Ты мой умничка, — умилилась я.

Села за стол, подумала и, наконец, решилась.

— Дети, сегодня вечером к нам в гости придут Ильяс и дядя Хасан.

— Свататься? — спокойно уточнил Сева.

Я растерялась, а мама, наоборот, взбодрилась. Села с нами за стол и ждала ответа.

— Всеволод…

— Мам, мы с Ильясом не идиоты и все видим. Я не против, дядя Хасан классный.

Сказать, что у меня гора с плеч свалилась, — ничего не сказать. Кажется, я даже дышать полной грудью начала.

— А папа? — подал голос Арсений.

— Папа, — закатил глаза Сева.

— Папа всегда останется вашим папой, хотя мы с ним больше не живем вместе, — мягко начала я. — И, Сева, может, вы помиритесь?

— Может, — недовольно пробурчал старший, — Сеня, дядя