Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

— Где-то очень глубоко.

— Засранец, — вздохнул я, — я на тебя Вареньке пожалуюсь, пусть она с тобой разбирается.

— Я все слышу, Хасан, не волнуйтесь, он больше не будет, — услышал я звонкий голосок невестки.

— Спасибо, душа моя, — от души поблагодарил я, заметив, что малой слегка побледнел.

— Бодрого утра, Дамик, — пожелал я и отключился.

Вздохнул и глотнул чая.

Я почти не вмешивался в начинающийся бизнес своей обожаемой супруги ровно до момента, пока она не вернулась расстроенная. Партизанскими путями я выяснил, что пожарный инспектор не хотел подписывать девчонкам документы.

Немного посовещавшись с совестью, я решил, что хорошее настроение моей беременной жены дороже ее независимости, и подключил Дамика. Просто чтобы она не расстраивалась, потому что нельзя ей. Подключать пришлось тихо, по-шпионски, но судьба внесла свои коррективы, и оказалось, что Данелия и сама отлично справилась с инспектором, замещающим болезного.

Я не мог ее не подстраховывать. Кто, если не собственный муж, будет наблюдать со стороны и поможет в момент, когда эта помощь будет ей нужна? Правильно — никто!

Я отставил пустую кружку, медленно поднялся и пошел в душ. Проходя мимо детских комнат, только хмыкнул.

Я собирался тихо дожить свой век, воспитать Ильясика, дождаться, когда мой сын женится, и воспитывать внуков, но Аллах решил меня вознаградить счастьем.

Тремя сыновьями, любимой непоседливой женой и доченькой, которая скоро появится на свет.

И это лучшее, что могло со мной случиться!

Эпилог

Данелия

Пять лет спустя

— Ты! Стой ровно! Ровнее, Ильяс! Сева, ты вставай сюда. А-а-а-а, пусти, пусти, я стрелять буду! Не крутите меня — головка закружится!

По дому разнесся счастливый звонкий смех четырехлетней Леи. Я вышла в гостиную нашего дома, который построил Хасан. Как мы и мечтали — с камином, огромным телевизором и пушистым ковром на полу.

Уже совсем взрослые Ильяс и Сева по очереди кружили малышку, передавая ее друг другу, а та заливисто смеялась, протягивая ручки то к одному брату, то к другому. В ладошке Леи была зажата стрела, а на полу в беспорядке были разбросаны ее игрушки, состоящие в основном из пистолетиков, луков, стрел и того, чем любят играть мальчишки.

Лея с самого рождения была хулиганкой, ни в чем не знавшей отказа. Хасан ее не просто обожал — он надышаться на нее не мог, старшие братья по очереди нянчились, а все мои попытки хоть как-то организовать дисциплину и быть немного строже разбивались о безграничную любовь трех братьев, отца, дядюшек, теть, бабушек и дедушки.

— В бассейн ее! — решил Сева.

— В бассейн меня! — радостно прокричала дочь.

— Панамочку не забудьте, — подсказала я, проходя мимо.

Парни согласно кивнули, а потом Сева взял малышку, перевернул вверх ногами, Ильяс ловко снял с нее домашние штанишки, надел на довольную малышку шортики и забрал ее у Севы. Перевернули Лею головой вверх, а Всеволод снял с нее футболку, оставляя счастливую донельзя Лею в маечке.

Сева осмотрелся, взял панамку и надел ей на голову, завершая образ. Подумал и натянул ее на глаза сестренке. Та надулась, поправила головной убор, сверкнула карими глазками — точь-в-точь как у ее отца — и велела:

— В бассейн.

— Слава богу, сегодня хоть в нас стрелять из лука не будут, — вздохнул Всеволод, пока Ильяс усаживал Лею себе на плечи.

— Мам, ты помнишь, что сегодня я представлю вас своей девушке? — уточнил Ильяс, стоя у дверей.

— Конечно, у меня все готово, пусть не боится, мы ее уже любим. Только, Ильяс, когда за ней поедешь, — пожалуйста, вызови такси. Если вы снова угоните папину машину…

Ильяс хмыкнул, и трое моих детей вышли на улицу. На заднем дворе Хасан установил большой каркасный бассейн, в котором дети с удовольствием плескались в жаркие дни.

Три года назад Ильяс впервые назвал меня мамой. Первый раз, скорее просто повторил за Севой и Сеней. До этого он звал меня Даной и на «ты». А в тот день… Я расплакалась, потому что давно считала его своим сыном, Ильяс смутился и несколько дней меня сторонился. Пока с ним не поговорил Хасан. Душевно, по-семейному, как отец с сыном. Объяснил ему, что иногда мам может быть больше, чем одна. И память Насти мы чтили всей нашей новой большой семьей. Всегда.

А Сева и Арсений по его примеру стали называть Хасана папой. Дэн, конечно, был не в восторге, но вышло как вышло. Я не настаивала, не давила на мальчишек. Это был их осознанное, самостоятельное решение.

Сегодня нам предстоял волнительный день: Ильяс решил официально представить нам свою девушку. Конечно, я волновалась, но была уверена, что Ильяс сделал правильный выбор. Любой выбор моих детей был правильным. Я поддерживала каждый.

Ильяс в этом году поступил в университет, чтобы тоже стать стоматологом, как Хасан, а в будущем возглавить семейный бизнес. Сева же решил, что хочет стать как дядя Дамик и быть криминалистом. В сентябре у старших начнутся занятия, и оба планируют съехать от нас.

Что ж, они взрослые, уже совершеннолетние и вправе принимать такие решения.

Арсений же вступил в пубертатный период и теперь был больше похож на домовенка, который из своей комнаты выходил разве что поесть. Он много спал на каникулах, а самой его популярной фразой было «ну, мам, я взрослый».

Я принимала все философски и точно знала: это пройдет. Проверила томящееся в духовке мясо, посмотрела в окно, как играли и плескались мальчишки с Леей, и не смогла не улыбнуться.

Достала овощи и начала резать салат, когда с работы вернулся Хасан. Он подошел очень тихо, обнял меня за талию и поцеловал в ухо.

— Как дела? — спросила я.

— Волнуюсь, — признался Хасан. — Вот он же совсем недавно был маленький, на горшок ходил, «р» не выговаривал, а сегодня он угоняет мою машину, не ночует дома и приводит к нам девушку.

— Запомни, милый, его девушке лучше не говорить про горшок и букву «р», — засмеялась я.

— Че я, не пацан, что ли? Сам знаю, — Хасан потерся бородой о мою шею, вызывая стаю мурашек. — Просто не пойму, когда он повзрослел.

— Время летит. Скоро Лея приведет к нам жениха, что тогда?

— Ничего тогда, — Хасан вздрогнул и напрягся, — вообще ничего. Никакого жениха в моем доме!

— Думаешь, она спросит?

— Как думаешь, мне ружье уже можно покупать, чтобы женихов отгонять?

— Зачем? Ты выражением лица всех распугаешь, — прыснула я.

— Свет мой, не заводи меня разговорами о ее женихах, даже призрачных, — жалобно