Хочу твою... подругу - Мария Зайцева

— Так, а ну-ка не грустим! — тетя Зоя филигранно ловит момент, когда ко мне в голову заползают мысли о том, какая я несчастная, — Жека, у нас опять пустые бокалы! Что это такое?

Генерал, который тоже для расслабона чуть-чуть выпил коньячка, с готовностью наполняет нам бокалы.

Пьем, смеемся, и мне становится легко-легко!

В конце концов, я — в роскошном лимузине еду в роскошном платье роскошно праздновать Новый год!

Какого фига я все время хандрю?

Это преступление против самой судьбы, сделавшей мне такой офигенный подарок!

Достаю телефон, записываю кружочек для девочек: себя в красном, лимузин, бокал искрящегося шампанского.

«С Новым Годом!»

Добавляю запись в соцсети.

У меня все отлично!

И пусть все это видят. Вот!

Бал-маскарад проходит в одном из исторических зданий Москвы, старинном особняке какого-то князя, фамилии которого я, само собой, даже не пыталась запоминать.

Мы выходим из лимузина, словно суперзвезды, на красную ковровую дорожку, только репортеров нет. Вечеринка полностью закрытая.

Но масштаб… Мама моя…

Крыльцо, вестибюль, лестница с широченными перилами.

Блин, словно декорации исторического фильма!

Мы поднимаемся, и я с непривычки наступаю на подол.

Хорошо, хоть ничего не рвется!

— Милая, приподнимай платье, — ласково шепчет мне тетушка.

Я, краснея от стыда, поднимаю красный атлас, выдыхаю. Спокойно, Аленка, спокойно…

Ты сюда веселиться пришла.

Вот и веселись.

В пролете огромной лестницы — не менее огромное зеркало в роскошной раме.

В нем отражается испуганная напряженная красавица в красном атласе и с полураскрытым ртом. Блин, как идиотка выгляжу!

Тетушка и генерал, идущие впереди, кстати, смотрятся офигенно. Словно всю жизнь только и делали, что ходили по таким мероприятиям.

А я их позорю…

Закрываю рот, вскидываю подбородок, ступаю, потом вспоминаю про подол, торопливо поднимаю его повыше и гордо иду следом.

Я — красотка.

Все.

Большая бальная зала ослепляет.

Офигев, замираю на пороге.

Золото, лепнина, на потолке — картины с ангелочками. И на стенах — тоже. Только в рамах.

И зеркала.

Много-много зеркал!

Из-за их обилия кажется, что народу в зале тысячи.

И все яркие такие, идеально одетые. В масках тоже все.

— Милая, пойдем к фуршетному столу, возьмем еще попить, — приводит меня в чувство голос тетушки.

Моргаю, киваю, иду, стараясь не терять ориентир — темную форму генерала.

И, по мере движения, прихожу к выводу, что первое впечатление было, конечно, оглушающим, но чрезмерным.

Сейчас, присмотревшись, я понимаю, что люди вокруг — просто веселятся, причем, наряды у них самые разные: от таких, как у меня, роскошных платьев, до разухабистых мини у девушек. А парни вообще кто в чем: кто просто маску нацепил, решив, что с него хватит, а кто-то прямо постарался: я видела железного человека, дровосека еще, кого-то похожего на викинга, мелькал мужик, явно косплеящий Рассела в том фильме про гладиаторов. Правда, ноги у него до Кроу явно не дотягивали…

В самом углу огромного зала играют музыканты, наряженные в ливреи и парики.

Прикольно.

Меня как-то резко отпускает. Никакой тут не высший свет, как в тех фильмах, которые мне иногда приходилось смотреть. Никто друг друга не позорит, никто свысока не изучает, пытаясь выискать недостатки.

Здесь люди просто веселятся тоже.

Я уже без страха что-то сказать не так, напортачить, осматриваюсь, изучаю разные костюмы, приходя к выводу, что народ явно с выдумкой к этому делу подошел.

И радуюсь, что тетушка выбрала мне такой наряд, неповторимый. Потому что кое-кто, видимо, брал костюмы напрокат в одном и том же агентстве. Я засекла двоих восточных красавиц в одинаковых шароварах и корсетах и троих абсолютно похожих друг на друга золушек.

На секунду представляю, что было бы, если б я встретила тут девушку в таком же, как у меня, ярко-алом прикиде, и прямо мороз по коже пробегает! Жуть!

— Ну, что я тебе говорила? — тетушка, оказывается, тоже все успела подметить, пока мы добирались до фуршетного стола, — такого, как у тебя, платья тут не будет!

— Спасибо, теть Зой, — от души благодарю я ее.

— И посмотри, какое ты прекрасное впечатление произвела, — с удовлетворением добавляет тетушка, — мужчины буквально глаза ломают!

— Да это на тебя, в основном, ты — великолепна… — отшучиваюсь я, смущаясь.

— Это правда, Зоенька, — говорит генерал, а затем поворачивается ко мне, наклоняется и шепотом просит, — покажешь мне тех, кто смотрит?

— Милая, ничего ему не показывай! — смеется довольная тетушка, — если сам мышей не ловит!

— Зоя!

— Вот как? Я уже просто «Зоя»?

Я отворачиваюсь от спорящей парочки, выискиваю себе на столе вкусняшку.

Тетя Зоя и ее жених периодически ругаются, это мне уже привычно. Верней, тетушка изводит генерала, а он с наслаждением, как мне кажется, подхватывает эту игру. Короче, они явно нашли друг друга.

Даже завидно.

— Попробуйте вот это, — тихий голос за спиной — близко, так близко! — заставляет замереть, — уверен, вам понравится. Очень… соблазнительное блюдо…

Ох… Черт…

Глава 37. Танец в Новогоднюю ночь

Я пару секунд беру на вдох-выдох, пытаясь угомонить бешено скачущее сердце. И остро ощущаю за спиной присутствие того, кого я, сто процентов, безошибочно в любой толпе выделю и узнаю!

Джокер.

Это он.

И что тут делает?

Надо успокоиться. Надо как ни в чем не бывало… В конце концов, чего мне волноваться? Даже если это он.

— Считаете? — не поворачиваясь, но всем телом чувствуя стоящего за спиной Джокера, спрашиваю я.

— Уверен… — голос тихий, хрипловатый. Знакомый. Практически шепот. Мурашками по коже. Горячо-о-о… — Вот это… Надо брать вот так…

Он не обходит меня, все так же стоит за спиной, только чуть наклоняется, прислоняется. Я, словно завороженная, смотрю, как длинная рука тянется к подносу со причудливо собранными канапешками, состав которых я даже приблизительно не смогу назвать.

У него пальцы такие… Аристократичные. Красивые.

— Это крымский угорь с уткой… — легкий шепот мне на ухо, — позвольте… угостить…

Что я делаю?

Что я творю?

Где мои мозги?

Где моя гордость???

Открываю рот и позволяю кормить себя. Деликатно, аккуратно, но…

Неправильно. Все неправильно.

— А это марлин с черри и песто… — шепот обволакивает, также, как и ладонь, властно, по-хозяйски скользнувшая на талию. Повинуясь, прижимаюсь спиной крепче к груди высокого мужчины, лица которого не вижу. Снова не вижу.

Зато позволяю себя кормить. С рук.

Немыслимо…