Четыре психопата - Кристи Каннинг

— Я полагаю, вы не хотите, чтобы все знали о вашей силе, потому что она слишком велика, чтобы быть в топе? На что и намекал дьявол? — спрашиваю я.

Они бросают на меня настороженные взгляды.

— Дьявол уже знает. Я сильно сомневаюсь, что представляю для вас большую угрозу, чем он, даже если я и собираюсь вас доставать, — раздраженно выдыхаю я.

— Дело не в этом, — говорит Иезекииль, оглядываясь по сторонам, напоминая мне, что мы не совсем в уединении.

Они начинают плавно перемещаться по вечеринке и направляются в туалет. Иезекииль проверяет, все ли в порядке, а я запрыгиваю на стойку, пока он осматривает каждую кабинку.

Парень закрывает глаза, будто сосредотачивается, а затем открывает их, когда Кай запирает дверь.

— Здесь нас никто не подслушает, — констатирует Иезекииль.

Гейдж обращает свое внимание на меня.

— Частично. Мы чертовски уверены, что не хотим жить здесь постоянно. Это бы наскучило. И хотя вечеринки здесь пышные и гораздо веселее, чем в клубах, смертельных случаев здесь в два раза больше, чем наверху. Тем, кто достаточно силен, чтобы убить нас, дается ограниченное количество времени, когда они могут находиться наверху, если только не в смертельном обличье.

— Смертельном обличье? — спрашиваю я.

— Они могут родиться в этом мире как смертные, если они достаточно важны или благословлены королевской семьей, и живут до самой смерти, затем совершают переход и возвращаются к своей форме, которая была сохранена в аду, — объясняет Кай.

— Потрясающе, — сухо констатирую я.

— В смертном обличии они не такие могущественные, но не это имеет значение. Они не могут умереть законным образом, поэтому ведут стремительный образ жизни рок-звезд, пока их не призовут в ад, — рассказывает мне Иезекииль.

— Я думаю, мы сейчас рассказываем ей слишком много. Половину из того, что мы узнали от Гарольда в прошлом году, — ворчит Джуд.

К моему большому удивлению, большинство игнорирует его.

— Если мы займем лидирующие позиции, то станем одними из самых влиятельных команд здесь на постоянной основе. Лучше быть большой рыбкой в маленьком пруду, чем маленькой рыбкой в большом пруду, когда проходят испытания не на жизнь, а на смерть, — продолжает Гейдж.

— Но мы становимся сильнее, и иногда понятия не имеем, что творим, — тише говорит Кай.

— Теперь вы определенно рассказываете слишком много, — огрызается Джуд, глядя на них так, словно они все сошли с ума. — Просто расскажите ей то, что нужно знать, и перестаньте делиться подробностями, которые мы договаривались никогда не обсуждать.

— Почему вы становитесь сильнее? — спрашиваю я, хотя думаю, что уже знаю.

— Кажется, что это происходит каждый раз, когда ты повышаешь свой уровень, — говорит Иезекииль, его челюсть слегка сжимается, когда я отхожу от него на шаг.

— Так вот почему вы не хотели, чтобы я уходила, — рассуждаю я больше для себя, чем для них, гладя вниз на раковину. — Вот почему вы закрыли те книги, когда я пыталась прочитать их, и вот почему приревновали к Нилу, и…

— Нил не имел никакого отношения к этому уравнению. Это была неконтролируемая, слепая ревность, — прерывает меня Иезекииль, непримиримо пожимая плечами, когда я смотрю на него.

— Вы никогда по-настоящему не хотели, чтобы я была рядом. Вы просто хотели получить энергию.

Они смотрят на меня так, словно ожидают, что я заплачу, тогда как все, чего я на самом деле хочу, — это просто уйти. Проглотив свою гордость, поскольку у меня ее осталось не так уж и много, я просто киваю.

— Ладно. Итак, насколько сильно вы продвинулись после того, как я достигла этого последнего уровня?

— Еще не узнали, — говорит мне Кай. — Мы восстанавливались после нашего пребывания в глотке ада и пытались сохранить всю нашу энергию для испытаний. Если мы используем слишком много, это истощает нас, а камни души и без того для этого созданы.

Джуд вскидывает руки и выходит, хлопнув за собой дверью туалета.

— Прямо сейчас я не слышу ничего такого сверхсекретного. В чем его проблема? — спрашиваю я. — Это мне следовало бы выйти и хлопнуть дверью. Вы четверо знаете, как сильно я забочусь о вас, как бы вы это ни отрицали, и ведете себя так, будто ничего страшного в том, что вы меня использовали, нет.

Да, последняя часть звучит горько.

— Первое правило ада: не доверяй никому, с кем тебя не связывают общие узы, — говорит Кай с сардонической улыбкой. — Однако, как ты уже заметила, дьявол напал на наш след. Кроме того, Джуд все еще не хочет, чтобы ты знала то же, что и мы, или признала нашу слабость в том, что мы не знаем своих истинных возможностей.

— Стоит отметить, что Джуд единственный, кто не попробовал ее, — сухо заявляет Гейдж. — И он единственный, кто еще хранит секреты.

Он бросает на меня обвиняющий взгляд.

Игнорируя его, я поворачиваюсь к Иезекиилю.

— Какое отношение я имею ко всему этому? Какое отношение я имею к вам четверым?

Он поджимает губы.

— Мы не знаем, — честно отвечает он. — Это мог бы быть какой-нибудь идеальный космический шторм, и ты могла бы использовать нас в качестве якоря, чтобы... черт, я даже не знаю, что сказать по этому поводу.

— Нам нужно вернуться туда, пока кто-нибудь не заметил нашего отсутствия и не проявил излишнего любопытства, — говорит Гейдж, покидая уборную.

Кай поворачивается и следует за ним, а Иезекииль выходит вместе со мной. Я даже сдерживаю язвительную усмешку, когда он открывает передо мной дверь.

Он бормочет проклятия себе под нос, когда понимает, что только что сделал, и быстро выходит.

Может, они и колючие, но сейчас я должна их защищать. Ничто другое не имеет значения, когда их жизни в опасности.

Глава 26

Вечеринка продолжается некоторое время, и мы все еще ждем, когда дьявол снизойдет до своей речи, объясняя нам почему мы все здесь.

Люцифер сидит на своем троне уже целый час, и время от времени его взгляд падает на парней.

Ламар стоит позади Манеллы, который восседает на троне в трех шагах от Люцифера. Я начинаю приближаться к нему, когда у меня перехватывает дыхание от рыжеволосой девушки, приземляющейся прямо перед нами.

Парни не реагируют, но я сразу же подхожу на шаг ближе, внимательно наблюдая за ней. Она ухмыляется, проводя пальцем по груди Кая, и он сжимает кулаки.

— Вы четверо, кажется, у меня в долгу после всего, что я для вас сделала, вам не кажется? — спрашивает она таким соблазнительным голосом, что я ожидаю, что они немедленно снимут