Четыре психопата - Кристи Каннинг

К счастью, они этого не делают.

— Подождите. Она говорит обо мне? — спрашиваю я, глядя на них, пока девушка ведет пальцем по груди Гейджа.

Он выглядит очень напряженным, его челюсть сжата.

— Как вы собираетесь это исправить? — спрашивает она, и ее палец перемещается на грудь Иезекииля.

— Учитывая, что ты оставила меня умирать, — говорит Кай, привлекая ее внимание, — я не чувствую себя в долгу перед тобой, — отвечает он ей.

О, это одолжение.

Ее палец задерживается на груди Джуда, и она идет обратно, снова проводя по ним пальцем, пока идет вдоль очереди к Каю.

Я подхожу еще на шаг ближе.

Ее рука скользит вниз по его груди, задерживаясь чуть выше пояса, когда она прижимается к нему.

— Если бы я хотела твоей смерти, я бы позволила тебе провалиться в адское пламя, прежде чем спасти тебя, — говорит она с излишней бодростью.

Когда ее рука начинает спускаться ниже, я не могу удержаться и смотрю на нее так, словно это самая оскорбительная вещь, которую я когда-либо видела.

— Итак, я спрошу еще раз: что вы планируете сделать для меня?

Как только ее пальцы начинают опускаться за пояс его брюк, мой гнев чуть перерастает в ярость. На самом деле, я чувствую, как что-то вытекает из меня без разрешения — сила, а не что-то грубое. Только сила.

Она отдергивает руку и встряхивает ею. С ее губ срывается шипение, когда она смотрит на Кая так, словно это сделал он.

Он лишь ухмыляется.

— Я запомню это, — рычит она, затем напрягается, будто ей только что пришло в голову. — Как ты вообще это сделал? — спрашивает она более серьезно, ее сексуальный голос пропадает, а командирское эхо повторяет ее слова.

— На самом деле я ничего не делала. Я думаю, кто-то играет с тобой, Лилит, — говорит ей Кай, указывая на Люцифера, который пристально смотрит на нас.

— Настраивать дочь дьявола против самого дьявола — не самый лучший план, — ворчу я.

Ее глаза превращаются в щелочки, когда она какое-то мгновение пристально смотрит на Люцифера, затем поворачивается и уходит прочь. Теперь, когда я заметила, что он уставился на меня, сложив руки домиком перед лицом, будто только что стал свидетелем всего этого, я действительно не чувствую себя слишком самодовольной.

Я чувствую, что меня разыграли.

У меня такое чувство, что эта вечеринка была созвана, чтобы проверить меня. Или, может быть, это для того, чтобы проверить их, а я просто параноик.

Каин отвлекает дьявола, наклоняясь, чтобы что-то сказать ему на ухо. Люцифер кивает, и на его губах появляется новая улыбка, когда он встает.

Кто-то снова и снова стучит по бокалу, и все взгляды устремляются на короля ада, стоящего на возвышении перед своим отвратительным троном.

— Я собрал вас всех здесь сегодня вечером по очень важной причине. Судебные процессы в последнее время стали немного сложнее из-за вмешательства извне. Очевидно, что мы должны навести порядок в доме, но прежде, чем мы сможем сделать все это, судебные процессы должны продолжиться.

Он спускается вниз, и толпа расступается перед ним.

Я теряю его из виду, но все еще слышу его голос, когда он приближается.

— Итак, в попытке предотвратить утечку информации до того, как я буду готов к ней, мы решили изменить дату испытаний.

Толпа расступается перед нами, и Люцифер останавливается, глядя прямо на нас с ухмылкой на губах.

— Сегодня вечером, — продолжает он, по-прежнему не сводя с меня глаз, — у нас последнее испытание!

Начинается бум, которого мы так боялись.

Их челюсти сжимаются, когда они расходятся в стороны, освобождая место для дьявола, который желает пройти между ними. Люцифер улыбается, словно рад, что обрушил на них это.

— И поскольку я лично придумывал финальное испытание в этом году, вы можете быть уверены, что это будет очень грандиозное мероприятие, — говорит он, отходя от нас, в то время как толпа продолжает расчищать путь и следовать за ним, как паршивые овцы.

Мы тоже следуем за ним, и моя рука скользит по рубашке Иезекииля, словно я пытаюсь успокоить его, чтобы он не набросился на меня, как волк. Или как девчонка на свидании. Или как мужчина на женщину?

В любом случае, я немного теряю контроль над собой прямо сейчас.

— В этом году вместо одного дня испытания, будет три, — продолжает Люцифер, выходя на платформу.

Толпа разражается приглушенным шепотом и удивленными вздохами. Это звучит действительно ужасно.

— Три дня? — шипит Кай.

— Это состязание, созданное специально для нас, — спокойно заявляет Гейдж. — Посмотрите на других участников.

Мои глаза бегают по сторонам, когда я замечаю, что другие участники снимают свои костюмы и прикрепляют к телу оружие.

— В приглашении говорилось о черном галстуке и никакого оружия. В нем не говорилось о сменной одежде и тайных приспособлениях для убийства, — чувствую я необходимость подчеркнуть.

— Он хочет посмотреть, на что мы способны, — говорит Иезекииль, скрежеща зубами.

Дьявол поднимается высоко на платформу, и его ухмылка становится только шире, когда стена позади него начинает раздвигаться. Что особенного в этом особняке? Я никогда не видела окон.

Я предполагаю, что вид, должно быть, отвратительный.

Светящийся красный свет начинает проникать все глубже и глубже, по мере того как стена продолжает раздвигаться.

— В этом году испытание будет проходить в чреве зверя, — продолжает Люцифер. — В желудке ада.

Из беспокойной толпы доносится еще больше приглушенного шепота и каких-то звуков возбуждения. Я действительно не уверена, хочу ли сделать что-то, что взбудоражит это кровожадное сборище.

— Полагаю, они не говорят о том, чтобы устроить аду несварение желудка со всеми нами внутри, — иронично констатирую я.

Иезекииль подходит ближе, а я продолжаю пытаться добиться от него хоть капли спокойствия.

— Желудок ада — это в буквальном смысле место, куда каньон отправляет самых мерзких монстров, которые оказались слишком злобны для чистилища. Это место никогда не использовалось для проведения испытаний, потому что там труднее всего выжить. На самом деле, я никогда не слышал ни о ком, кто бы выжил там, — тихо говорит Иезекииль.

Мой взгляд возвращается к Люциферу, когда стена раздвигается полностью.

— Мы были так заняты обвинениями Манеллы, что нам и в голову не пришло заподозрить самого дьявола, — тихо говорю я.

Гейдж рядом со мной ощетинивается, как и Иезекииль по другую сторону от меня. Джуд смотрит на меня так, словно хочет согласиться, но у него слишком много гордости, чтобы принять мою сторону в чем-либо.

— И мы купились на все, что он говорил, — продолжает Кай.

— Правило номер один в аду: никогда не доверяй