Это по любви - Рина Райт

class="p1">— Спасибо, Дмитрий Анатольевич, — отвечаю ровно, не давая хрипоте злости прорезаться. — Уже в курсе. Это внешняя атака. Вопрос решаем. Простите, что вы это увидели. Если кто-то успел открыть — удалите, контент мы уничтожаем на стороне.

— Понял. Своим админам тоже поставлю блокировку. Если надо — официальное письмо, пересылайте.

— Благодарю за содействие и понимание, — кладу трубку и откидываюсь на спинку кресла.

В висках начинает болезненно пульсировать. Большим и указательным пальцем тру переносицу, на пару секунд прикрываю глаза.

Но если быть честным с самим собой — это полный пиздец.

Глава 42

Ника

Сегодня у мамы день рождения. И я впервые после переезда приехала поздравить её именно в сам день, а не «по выходным, когда получится». От этого факта внутри как-то по-детски радостно: будто я снова школьница, которая успела на торт с горящими свечами.

Я предлагала не заморачиваться готовкой и сходить в ресторан, но мама была непреклонна: «Хочу сама». И я её даже в чём-то понимаю — ей важно не просто собрать близких, а поставить на стол своё, домашнее и, кажется, чуть-чуть блеснуть кулинарными умениями перед её новым мужчиной. С ним я ещё не знакома — только наслышана и видела их совместные фото. Внешне приятный, собранный. Для своих пятидесяти он выглядит отлично. Он — новый директор в школе, где мама работает педагогом. Его зовут Пётр Вячеславович, в разводе, есть взрослый сын. И вот сегодня он придёт к нам домой поздравить маму — вместе с этим самым сыном.

Моя мама много лет была одна: отец ушёл к другой женщине, когда мне было три. Уехал в Литву, и больше мы о нём ничего не слышали. Потом у мамы были попытки начать новые отношения, но всё как-то не складывалось. С Петром они знакомы около двух лет, а встречаться стали около полугода назад. Мама говорит, что он тот самый.

Когда смотрю на её лицо, когда она произносит «Пётр Вячеславович» (и эта официозная форма вдруг звучит почти нежно), понимаю, что очень за неё рада.

Лето в этом году стоит действительно тёплое. Я хожу по кухне в светлой хлопковой рубашке и льняной юбке, мама — пока ещё в домашнем лёгком платье. Она сегодня особенно красивая: кожа светится, глаза улыбаются. И я ловлю себя на том, что любуюсь ею как будто со стороны. Маме сорок пять — и она выглядит очень молодо, свежо, как после отпуска. Радуюсь, что у меня её гены, — пусть это звучит смешно, но от этой мысли радуюсь как девчеока.

На нашей кухне пахнет огуречной свежестью, зеленью и запечёнными овощами. Мы заранее решили сделать более «летний» стол: большой греческий салат с оливками и брынзой, курицу с овощами, две тарелки нарезки из помидоров, огурцов, редиски и сладкого перца, хрустящий багет. По просьбе Петра — окрошка на квасе: в огромной керамической миске уже остужается, а я себе отдельно смешиваю окрошку на воде с лимоном — мне, если честно, так нравится больше. В графине — домашний морс со льдом и дольками лимона.

Я стою по локоть в воде, мою виноград и помидоры черри, раскладываю их в фарфоровую миску, вытираю стол от капель, помогаю сервировать: лёгкая льняная скатерть, простые белые тарелки, мамины любимые тонкие бокалы, хлопковые салфетки — не «веером», а свободно, как она любит: «так живее», — улыбается мама, и в этом «живее» столько той лёгкости, которой ей долго не хватало. В середину ставлю вазу с астрами — в этом свете они почти светятся.

Ещё с утра я вручила свой подарок маме. Это небольшая капсула: стильный брючный костюм графитового цвета, платье-футляр тёмно-синего оттенка с аккуратным вырезом и шёлковая молочная рубашка. Когда мама примеряла и кружилась перед зеркалом, я легко могла представить, как она наденет костюм на педсовет, а платье — в театр. И на сердце от этого становится теплее.

— Как ты? — мама мельком заглядывает мне в лицо, пока достаёт из холодильника холодный квас. — Устала с дороги?

Потому что я спала только в поезде, а сразу после у нас начались приготовления.

— Немного, — улыбаюсь. — Но это приятная усталость.

Она кивает, и на секунду мне кажется, что видит больше, чем я говорю. Может, и так. Мамы умеют.

Мы сервируем стол в гостиной. Я уравновешиваю вилки и ножи по обе стороны тарелок, двигаю соль-перец ближе к центру, поправляю угол скатерти. Распределяю блюда по столу: греческий салат в большой прозрачной миске, курица с румяной корочкой на подставке, две яркие овощные тарелки, багет в полотняной корзинке, окрошка — на квасе и моё отдельное блюдо — на воде с лимоном.

Когда всё готово, мы с мамой переодеваемся. Я — в чистую светлую рубашку и лёгкие босоножки, мама — в своё летнее платье с запахом; с распущенными волосами она вдруг молодеет ещё лет на пять. Мне хочется сфотографировать этот момент — не для соцсетей, для памяти.

Звонок в дверь звенит неожиданно громко. Мама поправляет прядь у виска, бросает на меня быстрый взгляд — я киваю «всё хорошо». Иду к зеркалу в коридоре — банально, но нужно увидеть себя ещё раз: волосы на месте, на губах — бальзам, в глазах — спокойствие.

— Пётр Вячеславович! — мама произносит, открывая дверь, и её голос звучит чуть светлее обычного. — Проходите. Здравствуйте.

С порога врывается запах летнего вечера, прохладный воздух и свежая нотка мужского парфюма. Пётр — с букетом летних цветов для мамы: дымчатые розы и васильки. На нём пиджак без лишних деталей, светлая рубашка. Он довольно высокий, чуть наклоняется вперёд, когда целует мою маму в щёку, и, выпрямившись, вручает цветы и произносит:

— Мариночка, с днём рождения!

— Проходите, пожалуйста, — мама берёт цветы, в её глазах загораются искорки. — Ника, знакомься: это Пётр Вячеславович, а это его сын, Илья.

Только в этот момент замечаю Илью. Он, скорее всего, на пару лет старше меня. В лёгком светлом пуловере и тёмных брюках. Блондин.

— Очень приятно, — киваю обоим.

— Взаимно, — Пётр жмёт мне руку, сдержанно и тепло. — Наконец увидел вас не на фото.

— Привет, — Илья улыбается сдержанно. — Марина Алексеевна, с днём рождения.

— Спасибо, Ильюша.

Мама приглашает всех в гостиную:

— Всё готово, можно сразу за стол.

Пока мужчины моют руки в ванной комнате, я помогаю маме: ставлю супники, подаю половник, раскладываю по тарелкам греческий салат, двигаю корзинку с хлебом. Когда мы рассаживаемся, я оказываюсь рядом с мамой, напротив — Пётр и Илья. Лёгкий гул голосов, первые тосты —