Уроки Искушения, или Пылающие Сердца Драконов - Деймон Краш

тёмной магии. Что если она не сходила на осмотр? Что если мистер Блейн пропустил, не заметил тонкие вкрапления? Я должен был убедиться, что Лейла в безопасности, и ей ничто не грозит.

Немного подумав, я решительно зашагал дальше по коридору — туда, где располагались смотровые комнаты. Они редко использовались. Небольшие пустые комнаты с зеркальной односторонней стеной, позволяющей безопасно наблюдать за проводимыми внутри экспериментами. Я мог посмотреть, чем занимается Лейла и даже понаблюдать за поведением её силы, не выдавая себя. И тогда уже, в случае необходимости, вмешаться.

Я обогнул крыло, прошёл по небольшому переходу и оказался с другой стороны стального крыла. В длинном без окон переходе царила кромешная тьма, но цель виднелась определённо: лишь под одной дверью виднелась полоска света. Остановившись перед ней, я взялся за ручку и замер.

Что если она там с мужчиной?

Эта мысль заставила меня разозлиться так сильно, что сила потекла по жилам, и мне потребовалось значительно усилие воли, чтобы остановить этот поток. Несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Почувствовав, что потоки пришли в равновесие, невольно представил себе, что Лейла там не с кем-то, а с Риком — и резко распахнул дверь.

Свет ослепил меня на несколько долгих мгновений. Лаборатория была так сильно освещена, что даже в ясный летний день солнце не слепило бы так сильно. Некоторое время у меня ушло на то, чтобы привыкнуть, но Лейлу я, прищурившись, увидел сразу и облегчённо выдохнул. Она стояла над энергоячейкой, протянув к ней ладони, а рядом о стол опирался обеими руками Орион Клаурис, внимательно наблюдавший за артефактом.

Всего лишь Клаурис. Она ведь теперь входит в состав его исследовательской группы, только и всего.

Я тихо рассмеялся от неожиданного облегчения — и тут же разозлился на себя за такую слабость. Какого дна безднова я вообще так ревную эту девчонку?!

Но щемящее чувство и злость не проходили. Я наблюдал за тем, с каким живым интересом — и даже восторгом — она говорит с ним, и не мог понять, почему мои занятия не вызывали у неё такую улыбку. Я ведь тоже учил её артефакторике. Я ведь делал это ради её же блага. Что в нём есть такого, чего нет во мне?!

Орион подошёл к Лейле со спины и положил свои руки поверх её, и я, сам того не ожидая, стукнул кулаком по стеклу. Но они ничего не заметили. Стена была прочной и не пропускала звуки, если не открыть специальное слуховое отверстие.

Щёки Лейлы зарделись. Её губы шевелились, когда она говорила что-то, и я силился прочитать слова по движениям, но мог только гадать. О чём они говорят? О работе? Или о личном? Почему Клаурис прижался к ней так плотно, буквально обняв? Почему она не отталкивает его?

Я видел, как её плечи напряжённо приподнялись. Ей не нравилось это прикосновение. Он перешёл границы, но вмешиваться сейчас означало выдать себя.

И я не выдал. Стоял в тени смотровой комнаты, следил за ними через одностороннее стекло и держал язык за зубами. Зубы то и дело сжимались от раздражения. Я видел, как Клаурис подходил к ней, как она вздрагивала при каждом его прикосновении. И то, что она не отступала, не показывала своего смущения, и был уверен, что Лейла просто не хотела устраивать сцен в стенах лаборатории. И всё это делало каждое мгновение невыносимым.

Когда, наконец, эксперимент был окончен, Лейла поклонилась и собралась было выйти из помещения, но профессор окликнул её, задержав у самой двери. Быстро собрав вещи и заперев все артефакты в шкафах, он подошёл к ней, положил руку на талию, и вместе они покинули лабораторию.

Я поспешно вышел из своего укрытия и почти бегом направился обратно в главный коридор, чтобы пойти за ними следом, издалека наблюдая за спинами профессора и адептки. Вместе они вышли из лабораторного корпуса и разошлись только на улице. Я на мгновение замер, решая, за кем из них мне пойти. Убедиться в том, что Лейла безопасно добралась до общежития и поговорить с ней или догнать Ориона и воздействовать на него?

Клаурис, к счастью, пошёл в главный корпус, и я был почти уверен, что найду его в кабинете. Это было мне на руку. Нет ничего странного, если куратор придёт поговорить с профессором и будет искать его в кабинете. Где же ещё.

Выждав несколько минут и вернув себе самообладание, я поднялся на второй этаж, свернул в профессорское крыло и постучал в нужную дверь.

— Войдите, — послышался голос Клауриса.

Он сидел за столом, быстро что-то записывая в пухлую тетрадь. Лишь пару мгновений спустя он поднял на меня взгляд, когда я уже уселся на стул для посетителей и скрестил руки на груди, исподлобья наблюдая за Орионом.

— Андреас? — его рука замедлилась, и профессор положил перо. — Чем могу помочь в столь поздний час?

— Вы ведь понимаете, что куратор отвечает не только за академическую успеваемость адептов, но и за другие аспекты их жизни. Если у них возникают какие-то проблемы или трудности, в первую очередь они обращаются ко мне.

— У кого-то из адептов возникли сложности, связанные с моими занятиями? Прошу прощения, но я не частный учитель…

— Не академические сложности, — сухо пояснил я. — Моя ответственность — это безопасность и благополучие подопечных. И в личной жизни тоже.

— Что вы…

— Совершенно неприемлемо для профессора столь серьёзного заведения пользоваться своим положением и статусом для того, чтобы проникать в личное пространство адептов.

— Не понима…

— Я не позволю домогательств в моём отделении.

Профессор Клаурис, наконец, перестал спорить. Его брови напряжённо опустились, губы сомкнулись в тонкую линию.

— Я профессионал, — сухо сказал он, выдержав паузу. — И к тому же вдовец. Мой траур ещё не завершён.

— Вот и помните об этом, когда остаётесь наедине с мисс Мариотт. М с кем бы то ни было ещё.

— Это она вам пожаловалась? — Я промолчал, и тогда Орион продолжил: — Она дала согласие на эксперимент и на личное дополнительное обучение. Всё проходило в рамках…

— Согласие на исследовательскую деятельность никак не означает согласия на нарушение границ, — я резко оборвал профессора. — Если ещё хоть одна жалоба попадёт в мои руки или в руки господина ректора, она пойдёт по официальным каналам с соответствующим дисциплинарным взысканием. Поймите меня правильно: ничего личного. Я просто выполняю свою работу. Закон и