Будешь моей, детка! - Елена Мартин

Вылетев в коридор, громко позвал Марину, которая, выскочив из кухни понеслась по лестничному проему наверх.

— Что случилась? — Испуганно спросила Марина Евгеньевна.

— Почему вы не рядом с моей дочерью? Я для чего вас нанял? — Громыхнув, навис над худощавой фигурой.

— Я… Я…,- проблеяла Марина еще больше. Я влетел в комнату и набрал в телефоне номер лечащего врача Миланы. Длинные гудки в телефоне отзывались гулким сердечным боем, и, придерживая ухом телефон, продолжаю растирать холодные руки Миланы.

— Ну что ты стоишь! В комнате, в моей тумбочке лекарства. Неси все, что есть! — Рявкнул на молоденькую няньку.

На другом конце провода, наконец, ответил сиплый голос Лесового.

— Владислав Андреевич, здравствуйте.

— Павел Александрович, у Миланы приступ.

Немного покряхтев в трубку телефона, Лесовой произнес: «Я отправляю вам реанимобиль. Встречайте».

— Спасибо. Жду, — ответил, всматриваясь в лицо дочки.

Появившаяся в дверях Лана осторожно подошла ближе к Милане, и малышка немного повернулась к матери.

— Влад, прости. Я нарушила слово, но я не могу стоять внизу, понимая, что Миле плохо, — голос еле слышен.

Злость вкупе с яростью кипела едким вулканом внутри. Хотелось выплеснуть всё, что сидело внутри, но мы и так старательно выплеснули лишнего, так что слабое сердце Милы не выдержало.

Я бросил косой взгляд на Лану, присевшую на корточки у кровати Милы, и подошёл к окну. Через сколько на пороге появится реанимобиль от платной клиники Лесового, который уже третий год наблюдает и лечит мою дочь. Мне хотелось вытолкать Лану из детской, но следующая отвратительная сцена перед Милой ещё неизвестно, как отразится на дочери.

Сжимаю крепче кулаки.

Удавил бы гадину! У Светланы Владимировны поразительное качество — разрушать всё вокруг.

И как наладить отношения со Смирновой, вообще не могу взять в толк. Не думал, что Кира может быть так категорична, когда вопрос касается отношений. Да, у меня всё сложно в жизни. И да… Я бросил гневный взгляд на Лану. Непредсказуемо…

Через долгих и томительных полчаса подъехала машина и, погрузив Милу на носилках внутрь, направилась в клинику. Я быстро выехал из гаража и нажал пультом автоматические ворота. Нервно выстукиваю пальцами рук по рулю и примечаю в зеркалах заднего вида фигуру Ланы, решительным шагом направляющуюся к моему автомобилю.

— Этого еще не хватало!

Резко постучавшись в окно автомобиля, Лана застыла рядом с серебристым внедорожником.

— Я с тобой, — приподняв подбородок, произносит бывшая жена.

— Ты три года как не со мной, — зло усмехаюсь на панику в её глазах. — Клиника Лесового на улице Вавилова.

— Ты не можешь со мной так поступить! — На глазах Ланы навернулись слезы.

— Лан, не устраивай концерты.

Бывшая быстро перебежала с того места, где стояла и аккурат перед машиной.

— Блять! — Смачно выругался на новую выходку от Ланы.

— Я теряю время! — Взревел и нажал на клаксон.

— Тем более, Влад. Она моя дочь и я люблю её!

— Твои слова не значат ничего! Ты разрушила всё, что у тебя было, сама, своими ручками! Семью, перспективное будущее, даже маленькую дочь умудрилась разрушить до основания. Вот у тебя, конечно, масштабность зашкаливает, — я покачал головой.

Бывшая продолжала стоять перед автомобилем.

— Садись, твою мать! — Зло выплюнул.

Я теряю драгоценное время на разговор. Пустой и никчёмный… С такой же женщиной. Что можно взять с человека, который скуп на чувства? А в голове всё тот же холодный расчёт и ни грамма теплоты…

Неужели я любил это холодное чудовище?

Машину у ворот клиники почти бросил и слышал, как Лана старается поспеть за мной, отстукивая каблуками по бетонным плитам, замощенным на парковке перед клиникой.

— Влад, ну пожалуйста. Не так быстро!

Я усмехнулся и прибавил шаг.

Кабинет Лесового был привычен в нашей жизни с Милой в течение полугода после ухода бывшей. Левый желудочек сердца дочери работал с нарушениями. Но состояние ребенка получилось стабилизировать вот таким чудо докторам, как Павел Александрович.

Кабинет Лесового пустовал, и я тяжело опустился на кушетку перед белоснежной дверью с табличкой:

Детский кардиолог. Лесовой Павел Александрович.

Сцепив руки, уставился в глянцевый серый пол. Лана не спеша подошла ближе и опустилась рядом на кушетку, откинув голову назад.

Запах лекарств… Со временем я стал его ненавидеть. Он въедался в одежду, мою кожу и мне, казалось, я слышу его повсюду. И теперь снова в моей жизни он — терпкий запах недуга.

— Что мы будем делать, Влад? Может быть, попробовать отправить Милу за границу? В Германии очень много клиник и светил в области кардиологии.

— Вы не довезёте её, — прервал тираду Ланы Лесовой.

Я поднялся и пожал протянутую руку доктора.

— Прошу, проходите, — Павел Александрович приоткрыл дверь и пригласил войти внутрь. Белоснежный кабинет казался стерильным и сплошным сиянием белого цвета. Я без приглашения опустился на белоснежный диванчик. Лана последовала моему примеру.

— Владислав Андреевич, обрадовать нечем. Стабилизируем состояние ребенка и готовим на плановую операцию.

Лана закрыла руками лицо и разрыдалась.

— И просьба… Вот такие концерты не устраивать перед ребенком. Держите эмоции при себе.

Лесовой приподнялся и достал из стеклянного шкафчика блистер с таблетками.

— Под язык сейчас. И далее неделю на ночь, — протянул пилюли бывшей жене.

Лана испуганно захлопала глазами и забрала таблетки, которые протянул ей Лисовой.

— Всё так плохо? — Я сцепил челюсть.

— На сегодняшний день положение вашей дочери крайне тяжелое. Что способствовало ухудшению догадываюсь, — Павел Александрович покосился на Лану, нервно теребящую серебристый блистер. — На предыдущем осмотре состояние ребенка было вполне приемлемым.

— Я могу к ней пройти?

— Чуть позже. Сейчас мы проводим необходимые срочные процедуры, чтобы стабилизировать состояние ребенка. Владислав Андреевич, палата номер восемь на втором этаже. И, пожалуйста, окружите любовью и вниманием Милану. Ей это необходимо. Никоим образом лишних переживаний.

— Сумма расходов не имеет значения! — Произнес, задумчиво уставившись в окно.

— Я помню ваши пожелания, Владислав Андреевич. Я приложу максимум усилий.

Мы поднялись вместе с Ланой на второй этаж, и я уставился через стеклянное окно на хрупкое тельце на специальной медицинской кровати. Бросил взгляд на Лану, которая встала рядом и сцепила руки, чтобы унять дрожь в конечностях.

Мертвенно бледное лицо и глаза… В которых сиял страх.

Но хоть одна живая эмоция от бездушной куклы.

Глава 47

Две недели бесконечного ада.

По-другому сложно сказать о прожитых днях. На работе бывал урывками. Всё легло на Перевалова. Хорошо, что в этом плане есть на кого положиться. Больница — это постоянство каждого дня. Каждую секунду своей жизни я старался проводить у больничной койки