Будешь моей, детка! - Елена Мартин

— А я и не поднималась, — спокойно ответила Лана, несмотря на мои гневные взгляды, которыми я одаривал её. — Ты сам пришел. Ну а потом в порыве страсти мы поднялись сюда.

Твою ж…

Я старался припомнить всё, что было вчера вечером. Тщетно… Всё кружилось обрывками...

Я направился в ванную комнату, закрыв дверь перед носом Ланы. Повернул замок с громким щелчком.

— Влад. Нам было хорошо вчера! — Громко закричала Лана, ударяя кулаками в дверь.

Женщину под собой хотелось до умопомрачения. Неужели всё это было с ней?

Нет... Не могло.

Я чертыхнулся ещё раз.

Оперся руками об раковину в виде большой чаши. Сердито сверкнул глазами на своё отражение в зеркале.

Ну, ты попал, Влад…

Я не спеша потянулся к тюбику с зубной пастой.

В машине мы ехали молча. Непривычно молчаливая Лана удивила. Обычно её бестолковый треп раздражал. Понимание, что Мила нуждается в этом человеке, останавливало меня от каких-либо категоричных действий.

— Вашей дочери не нужны лишние стрессы. Окружите её вниманием и любовью, — снова резанули слова Павла Александровича.

Любовь, внимание и забота сразу от обоих родителей. Я видел, как радуется дочь тому, что мы с Ланой вдвоем…

Я припарковал автомобиль и по привычному маршруту вместе с Ланой поднялся на второй этаж. Мила уже проснулась и сразу же улыбнулась, как только мы вошли в палату. Я натянул медицинскую маску и подошел ближе. Ухватил за тоненькую ручку, в которой уже с утра введена игла для вливания капельницы.

— Привет, родная, — я погладил подушечкой указательного пальца по детской ручке.

— Привет, папуль, — в глазах Милы искрится счастье.

Лана подходит и присаживается на стул рядом с дочерью.

— Па-а-а, — протяжно выдыхает. — Сфотографируй нас с мамой.

— Угу, — я почесал немного затылок и вытащил телефон из кармана спортивных брюк. Лана развернула стул и приобняла малышку. Я сделал несколько фотографий. Снимки на удивление получились удачными. Лана чуть опустила голову набок, придерживает полы медицинского халата. Мила, собрав губки бантиком, призывно смотрит на меня.

Камера телефона отсняла ещё серию одинаковых снимков.

— Пап, покажешь, что получилось?

— Ну конечно, принцесса.

— Пап, а вы всегда будете с мамой вместе? — Провокационный вопрос повис в воздухе.

Я ждал, что Мила может его задать. Лана тут же уставилась на меня внимательным взглядом, ловя эмоции на моем лице.

Я застыл с ответом.

— Родная, — ответил, не вглядываясь в лицо бывшей, глаза которой победоносно блеснули. — Самое главное для нас с мамой, чтобы ты была здорова.

Внутренняя пружина снова со скрежетом закрутила очередную спираль.

А тиски… Я в своей ловушке оказался сам…

Вихрем, словно растворяясь в призрачной дымке, пронесся образ Киры.

Гадко и противно, но я чувствовал себя подлецом, и отделаться от липкого ощущения не получалось. Мысли о том, что со Смирновой всё окончено, неприятно осели в голове. Я отодвигал их, но всё время переносился в мыслях от взгляда серо-голубых глаз до огоньков в карих глазах дочери.

Кира… Мила… Но взгляд упирался в идеальный образ Ланы в очередном варианте от кутюр.

В день операции я ходил из одного угла коридора до другого. Ночью не мог сомкнуть глаз, и голова гудела от напряжения. Глаза закрывались от усталости, и я постоянно спускался к кофе машине в фойе клиники.

Лана сидела, прижавшись к стене, и уставилась взглядом в пол.

— Влад! — остановила меня Светлана на полпути. — Возьми мне тоже черный кофе.

Я спустился вниз и взял два черных кофе в кофе-машине. Вскинул руку с часами. Обещанные четыре часа уже оттикали. Каждый удар секундной стрелки больно отозвался. До бесконечности удлиняя это тяжелое время. Поднялся на второй этаж и, присев рядом, протянул стаканчик с горячим напитком. Лана прислонила голову на моё плечо.

— Влад, я просто уже не могу. Физически…,- протяжно заныла Лана.

Я резко поднялся и, встав напротив, сделал глоток кофе.

— Ты виновник всего, что случилось. А я в этом варюсь уже четвертый год.

— Мы должны быть рядом и поддерживать её. И хочешь ты этого или нет… Вдвоём.

Знаю… Но промолчал в ответ.

Дверь из операционной открылась, и в коридор вышел усталый Лесовой, встретившись взглядом, одобрительно кивнул. Внутри заметно отлегло.

— Владислав Андреевич, всё хорошо. Операция прошла успешно.

— Спасибо, — коротко ответил, но и это тяжело мне далось от переизбытка чувств.

— Сейчас можете ехать домой. Ваше присутствие здесь абсолютно лишнее. Мила придет в сознание только после обеда.

— Павел Александрович, — Лана приподнялась и подошла ближе. — Спасибо. Вы профессионал своего дела.

Лана подняла глаза, под которыми большие круги от беспокойных ночей.

— Стараюсь, — под глазами возрастного мужчины разлетелись морщинки от легкой улыбки. — Самое страшное позади. Теперь, через полгода подправим кое-что, и все будет хорошо.

— Еще одна операция? — Лана глубоко выдохнула.

— Сразу все подправить не получится. Слишком большая нагрузка на ребенка. Поэтому…,- Лесовой развел руками.

Мы попрощались с врачом и спустили до автомобиля.

— Влад. Еще одна операция! — Возмутилась бывшая в автомобиле. — Если состояние Милы будет лучше, может быть, лучше Москва? Лучшие клиники?

— Посмотрим, — ответил уклончиво.

— Я знала, что всё будет хорошо, — успокоила в очередной раз себя Лана.

Я промолчал. Сегодняшний день за долгое время не был таким удушающе мрачным. Автоматические ворота закрылись, как только мы заехали, и я быстро поднялся наверх сменить зеленую футболку, которая за четыре напряженных часа хоть выжимай.

— Владислав Андреевич! — Остановила меня на лестнице Клара Ивановна. — Как Мила?

— Все хорошо. Операция прошла успешно.

— Боже мой, какие замечательные новости! — Женщина всплеснула руками.

Замечательные новости…

Эта фраза зацепила абсолютно все струны моей души. Я одобрительно покачал головой и ринулся в свою спальню. Быстро переодевшись, заглянул в кабинет и подхватил документы по последним сделкам. В душе волной поднималось рвение перевернуть этот мир с ног на голову. И не все так уж и катастрофично, как казалось все эти три недели.

Глава 49

— Добрый день, Владислав Андреевич, — осторожно начала с порога Дарья. — У нас всё хорошо?

На слове "хорошо" застыла, всматриваясь в моё лицо.

— Проходи, — кивнул на стул у моего большого полированного стола.

Коршунова сделала нерешительные шаги и также приземлила пятую точку в летнем строгом костюме на черный стул.

— Даша. Прости. Я был груб в последнее время, — оправдываюсь, откидываясь на спинку кресла.

Совесть тоже воскресла вместе с новостью об успешной операции на сердце моей дочери. Уж кому досталось в короткие посещения на территорию «Гранд Авто Моторс», так это Коршуновой.

Даша растерянно пожала плечами.

— Всё