Доктор-попаданка. Подняться с низов - Анна Кривенко

вас я пока не нашёл. Те предложения, что есть, не кажутся мне подходящими. Да и добираться далеко… Может быть, ещё неделю или даже две поживёте у меня. Единственное условие — нужно будет выходить очень рано, чтобы вас никто здесь не застал.

— А как же служанка, которая приносит еду?

— О ней можете не беспокоиться, — отмахнулся Роман Михайлович. — Она верна мне, ничего никому не скажет. Нужно максимально постараться избежать слухов.

Я поняла и поспешно кивнула.

— Спасибо. Спасибо за всё. Надеюсь, вы сможете разобраться с теми преступлениями, что происходят в отделении отверженных.

— Я тоже на это надеюсь, — устало выдохнул Роман Михайлович. — Но это будет непросто.

— Я помогу, чем смогу. Обещаю.

Он посмотрел мне в глаза и слегка улыбнулся.

— На сей раз от вашей помощи не откажусь.

И было между нами что-то тёплое, по-настоящему дружеское — то, чего раньше совершенно не наблюдалось. И сердце моё предательски заколотилось в груди, будто всё это имело для меня куда большее значение, чем я хотела признать…

Глава 37 Приоткрытая тайна

Совет докторов собирался нечасто — только по самым важным или спорным вопросам. Даже организационные дела обычно решались в узком кругу. Но сегодня зал был полон.

Роман Михайлович настоял на присутствии абсолютно всех докторов и их помощников. Он обвёл взглядом сидящих, отмечая каждое лицо, и заметил среди присутствующих Сергея Анатольевича.

Атмосфера в зале была на первый взгляд непринуждённой — звучали вполголоса разговоры, кто-то тихо посмеивался, врачи обменивались репликами и лениво потягивали кофе из фарфоровых чашек. Но за этой беспечностью чувствовалось острое напряжение — каждый понимал, что сегодня будет сказано что-то важное.

В первом ряду сидел профессор Уваров. Он выглядел усталым, задумчивым и, даже сидя, опирался на трость. «Постарел окончательно, — с грустью подумал Роман Михайлович. — Великому человеку, похоже, осталось недолго…»

Но он тут же отбросил мрачные мысли: сейчас нужно быть собранным и уверенным в себе.

Наконец, часы пробили ровно девять утра. Роман Михайлович вышел к кафедре и громко попросил всех о тишине. Главврач Иван Константинович сидел неподалёку и внимательно следил за происходящим. Он единственный знал, ради чего сегодня был созван этот совет.

— Господа, — начал Роман Михайлович ровным, уверенным голосом. — Мы сегодня собрались, чтобы обсудить ряд важных вопросов, касающихся работы нашего медицинского комплекса. Прошу всех сохранять спокойствие и оценивать происходящее трезво и беспристрастно. Речь пойдёт о вещах, от которых зависит репутация не только каждого из нас, но и всего учреждения.

— А в чём, собственно, вопрос? — выкрикнул кто-то из молодых докторов.

Роман Михайлович напряжённо выдохнул.

— Повод у нас сегодня непростой. — Он выдержал паузу. — Я предлагаю провести реформу внутренней организации комплекса.

Тут же поднялся ропот, недовольный гул голосов прокатился по залу.

— Опять реформа? — раздражённо выкрикнул кто-то из старших врачей. — Да сколько можно тратить средства на эти ваши нововведения? И зачем? Всё ведь прекрасно устроено!

Как и ожидал Роман Михайлович, инициатива была встречена резко и настороженно. Понятно почему: если в системе действуют тёмные схемы, кто-то крадёт лекарства, а кто-то прикрывает смерть пациентов, — то любой контроль станет угрозой разоблачения. Вот почему столько негодования. По выражениям лиц можно было отметить каждого, кто чувствовал за собой вину.

Роман Михайлович поднял руку, призывая к порядку.

— Я только начал, господа. Имейте терпение дослушать до конца.

Гул стих.

— Необходимость реформ продиктована определённым беспорядком, который обнаруживается в некоторых отделениях. Я сейчас не буду называть имён и деталей. Кто пожелает ознакомиться с фактами, найдёт их в приложенных к заседанию документах.

Он выдержал паузу и продолжил:

— Я предлагаю усилить контроль за получением и расходованием лекарственных средств, выделяемых княжеством для лечения больных. Особенно это касается тех пациентов, что не имеют родственников и находятся на попечении государства.

— А зачем нужен этот контроль? — раздражённо бросил кто-то из задних рядов.

— Потому что в последнее время были зафиксированы случаи хищения лекарств, — спокойно ответил Роман Михайлович.

Зал взорвался возмущённым гулом. Врачи переглядывались, что-то горячо обсуждая.

— И вы подозреваете в этом нас? — воскликнул один из старших медиков. — Это же прямое оскорбление! Почти все мы — люди уважаемые, из знатных семей. Как вы смеете нас в этом обвинять?!

Роман Михайлович с трудом сдержал раздражение.

— Во-первых, я никого не обвинял, — произнёс он спокойно. — Где вы услышали обвинение? Я лишь указал на факты. А кто руководит этими преступными действиями — предстоит выяснить. Всё, чего я прошу, — это усилить контроль. В этом нет ничего необычного.

— А по какому праву вы вообще берётесь за подобные инициативы? — донеслось сразу из нескольких сторон. — Главврач вообще в курсе?

Главврач Иван Константинович кашлянул, поднялся с места и произнёс грубым, низким голосом:

— Да, я осведомлён и полностью согласен с решением Романа Михайловича. Можете не сомневаться.

Он чинно сел на место. Недовольные замолчали, но их лица выражали злость и раздражение.

Роман Михайлович понимал: это лишь подтверждает, насколько глубоко прогнила система, которой они все служили. Его это ужасно удручало, но останавливаться было нельзя.

После заседания у него назначена аудиенция с князем. Он должен успеть — пока всё свежо, пока страсти кипят. Он предложит князю взять медицинский комплекс под личный контроль и одобрить его реформу.

Однако Роман Михайлович не ожидал, что его инициатива встретит настолько сильный и открытый отпор…

На ноги с демонстративной леностью поднялся сам Сергей Анатольевич — главный врач отделения отверженных. Он смотрел на Романа Михайловича таким взглядом, что всё стало ясно без слов: он всё понял. Догадался, ради чего был созван этот совет.

Роман Михайлович не смутился и открыто ответил ему вызовом во взгляде. Эта бессловесная дуэль осталась незамеченной остальными, но напряжение между ними можно было почти ощутить в воздухе.

Однако Сергей Анатольевич встал не просто так.

— Я имею полное право запретить кому бы то ни было контролировать моё личное отделение, — произнёс он самодовольным, ленивым тоном. — Подписание о моём назначении главным врачом происходило не здесь и даже не Иваном Константиновичем. Меня назначил сам главный министр. И не думаю, что кто-то будет способен противостоять авторитету человека, подписавшему этот указ…

— Вам есть что скрывать? — сдержанно, но с явной насмешкой бросил Роман Михайлович, стараясь не показать напряжения. — Если у вас всё в порядке, работа ведётся ответственно и прозрачно, то к чему эта скрытность? Проверка лишь улучшит состояние дел, выявит сильные стороны, исправит слабые.

— Не надо пудрить нам мозги! — презрительно процедил Сергей Анатольевич. — Вы просто хотите больше власти, амбициозный юноша!

Презрение, сквозившее в его голосе, мгновенно передалось остальным.