В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

от привычной жизни, от дома, от семьи… Вынужденная подстраиваться под чужие реалии и

выживать…

Теперь, когда память восстановилась и она наконец вырвалась из чуждого ей мира, всю

ночь ее преследовал Фалах… Ненавистный, ужасный Фалах звал ее, приближался, тянул к

ней свои руки, но она бежала от него… бежала, пока хватало сил… И с удовлетворением

отметила, что это был всего лишь сон, а ей удалось наяву сбежать от него. Жестокий,

безжалостный зверь… ведь он узнал ее с самого начала, как только она оказалась в

Хафраке, знал и молчал… Мучил ее и молчал… Это жестоко, это слишком жестоко, не

по-человечески, чтобы можно было его понять и простить. Он не должен был с ней так

поступить. Преследующий свои личные интересы... Он и не скрывал того, что ему было

нужно только ее тело… Еще тогда, у фонтана, она поняла это… И шел к своей цели, не

задумываясь ни о чем: ни о ее чувствах, ни о душе. Нет, Фалах… не все в этом мире

пляшет под твою дудку и подчиняется тебе… Я уже здесь, в Эр-Рияде, далеко от тебя,

со Стивом, и какими бы всемогущими и длинными ни были твои руки, тебе никогда меня

не достать… Ты проиграл, смирись наконец с этим и забудь обо мне…

Со Стивом? Со Стивом ли? Эта мысль неприятно кольнула в груди, и она вдруг с

сожалением осознала, что бывший жених не вызывает в ней никаких эмоций. Совсем

никаких. Ни положительных, ни отрицательных... Ну разве что самую малость, как к

старому приятелю, с которым когда-то было приятно общаться, интересно проводить

время, писать длинные, слезливые, полные грусти и отчаяния письма из Англии и

получать его сухие, скучные, нудные, как отчет о проделанной работе, письма, которым

она была безумно рада. А сейчас в ее истерзанной душе был только Салех, только о нем

хотела думать, только о нем мечтать и строить планы на жизнь… На глаза навернулись

слезы: им не удалось даже попрощаться…

Эми медленно встала, походила по комнате, подошла к окну. Вдруг воспоминания о

событиях вчерашнего вечера острой болью отозвались в сердце и с новой силой

захлестнули ее… Мама… Папа… Господи, за что? Теперь эта невыносимая, неотступная

боль навсегда останется в ее сердце… будет вечным ее спутником и напоминанием о

самом близком и дорогом... С самого детства ее жизнь была легкой и радужной, она

имела все, что желала, о чем миллионы других детей не могли даже мечтать... И

казалось, что так будет всегда, но, к сожалению, жизнь показала ей свои острые

страшные зубы — скорее даже звериные клыки, готовые в любую секунду впиться ей в

горло и безжалостно растерзать... А ее горячо любимые родители, которые всегда

защищали ее, уже никогда не придут на помощь, как было всегда… Теперь ей придется

рассчитывать только на свои силы... но она уже не та глупая наивная девчонка,

уверенная в том, что всё, что пожелает, получит сразу на золотом подносе. Жизнь

многому научила ее, и в том числе — смотреть на вещи реально, широко открытыми

глазами... без розовых очков.

Глубоко вдохнув и выдохнув, она попыталась хоть немного успокоиться и собраться с

мыслями. Расслабляться некогда, надо думать о том, как жить дальше. Ни о каком

замужестве, тем более с нелюбимым человеком, не могло быть и речи. А о любимом, как

ни больно это осознавать, тоже придется забыть: он навсегда для нее потерян и

останется в прошлом. Надо возвращаться назад в Англию, домой, и начинать учиться

жить заново... без родителей… без Стива… без Салеха… без прошлого… Она сильная. Она

справится. И всё у нее получится…

— Доброе утро, Эмили, — Стив встал из-за стола, как только она вошла в небольшую

комнату с единственным окном на противоположной стене с видом на уютный маленький

дворик, служившую столовой для обитателей дома. Девушка хорошо помнила ее и по

негромким голосам, раздававшимся из-за двери, поняла, что Стив сейчас там и,

возможно, завтракает, не дождавшись ее. — Как спалось? Надеюсь, тебе сегодня лучше,

— и он застыл на полуслове: девушка все еще была одета в то же самое, в чем была

вчера.

— Доброе утро, — ответила она, силясь улыбнуться, но так и не смогла.

— Ты даже не раздевалась перед сном? — он с удивлением разглядывал ее: мужская

широкая арабская рубашка и штаны на веревке были ей заметно великоваты, но в них

удобно скакать верхом; волосы небрежно собраны сзади в пучок, босые ноги.

— Не успела… Как-то заснула сразу, — с трудом выдавила из себя. Ни с кем не хотелось

говорить, а тем более кого-то видеть. Возможно, за все время пути, когда в течение

дня она могла не услышать ни единого звука, кроме ржания лошадей, она совсем отвыкла

от общения, а может быть, просто устала...

— А мы тут завтракаем, вот надеялись, что и ты к нам присоединишься, — он протянул к

ней руку, приглашая присесть.

— Я бы хотела вначале искупаться и привести себя в порядок.

— Ну да… Наверное, так будет лучше… — он поискал глазами служанку, которая выполняла

всю работу в его небольшом доме. — Сейчас распоряжусь, чтобы в чан для купания

залили теплую воду.

— Стиви, не волнуйся, я все организую сама, — из-за стола встала незнакомая девушка

(Эми только сейчас ее заметила) и подошла к ним. — А потом подберу для нашей гостьи

что-нибудь из своей одежды, у нас почти один размер, думаю, ей все подойдет. А после

мы сядем вдвоем и угостимся чем-нибудь вкусненьким… заодно и пообщаемся, чтобы лучше

узнать друг друга.

— Да… Да… конечно… — отозвался мужчина.

— Ты не познакомишь нас? — девушка широко улыбалась и внимательно разглядывала Эми.

Рассеянный взгляд Эми скользнул по незнакомке. Она была довольно высокой, средних

размеров, но не толстой девушкой лет под тридцать: светлые волосы, серые глаза и

широкая, не очень искренняя улыбка…

— Эми, познакомься… это моя кузина Синди, — мужчина жестом указал на незнакомку. —

Синди… это Эмилия — моя невеста… Надеюсь, вы подружитесь и найдете общий язык, — он

по очереди улыбнулся обеим девушкам.

— Очень приятно, — Эми почувствовала, как внутри что-то неприятно царапнуло от слова

«невеста». — Не знала, что у тебя есть кузина… Ты никогда не говорил о ней.

— Ты много чего не знала обо мне, милая, — улыбаясь и заглядывая в глаза, он

поцеловал ее ладонь. — Мы ведь с тобой всегда были заняты только друг другом и

нашими чувствами. Тебя никогда