Выспавшаяся красавица и несносный дракон - Лина Леманн

Нужного отвара нет. Может, закончился, может, поставил куда-то не туда в забытье. Сделать новый только в таком состоянии я не смогу.

— Где она? Где? — хватаю Шарля за грудки. — Почему ты отпустил ее? Она должна быть здесь немедленно!

Из ноздрей вырывается клубы дыма, а руки покрылись чешуей. Я вот-вот обернусь и снова не могу сдержать этого.

Глава 23. Спасение несчастных - дело рук самих несчастных

Глава 23. Спасение несчастных - дело рук самих несчастных

Мэл

Нет, такой подставы я не ожидала ни от кого!

С остервенением дергаю дверь, но она, естественно, не поддается. Ух! Колочу ее руками, ногами. Все бестолку!

Прядки прилипли к взмокшему лбу, я отбила себе все кулаки.

Ладно, какой тут этаж?! Второй?..

Рвусь к окну с охрабревшим сердцем. Выглядываю, готовая птицей выпорхнуть на свободу.

Н-да, высоковато.

Толстый дуб стоит слишком далеко, чтобы до него дотянуться, даже в прыжке, да и ветки кажутся высохшими и очень хрупкими.

Готова ли я ради Доминика свернуть шею?

Определенно, нет.

В радиусе видимости нет ни одного животного, а значит, я брошена и предоставлена сама себе. То же мне, бойкотирующие! Именно в тот момент, когда они очень нужны, никого нет.

Падаю в свое любимое кресло с видом на Темный лес и глубоко задумываюсь. Зачем отец меня запер? Знал, что я вернусь к Доминику? Вернусь к тому, кто меня похитил среди белого дня, от семьи, друзей, жениха, хоть и кривого, но красивого?

Почему я вообще к нему хочу вернуться? Разве мне здесь плохо?

Так получилось, что по жизни я никогда не была влюблена. Моя слабость к Хиту Леджеру не считается!

Вот взять Тристана. Белокурый, красивый, весь с иголочки. Они даже похожи, и мне всегда казалось, что мой мужчина будет именно таким. Красавчиком с картинки.

А Доминик другой. Старше, отстраненнее. Он не пытается казаться кем-то другим, и это привлекает меня, хотя его несносность отталкивает. Как-то все странно, двойственно. Словно только он один из всего моего окружения по-настоящему живой, честный и искренний. Словно с ним и я именно такая, какая есть.

Надо выбираться из этой передряги. А если Тристан кого-нибудь обидит? Он тот еще бугай, ему все равно, что волшебные существа перед ним беззащитны. Кто знает, когда вернется Доминик.

Принимаюсь за очередную бесполезную попытку снести дверь. Ну почему ее сделали такой крепкой? Как знали, что она встанет на пути к свободе.

Я так злюсь сильно, что готова взорваться. Однако это мне ничем не поможет. Нужно мыслить рационально. Если бы я была отцом, что бы я сделала? Заперла бы себя так, чтобы точно не выбралась.

Проходит время. Ничего не меняется. Я присматриваюсь к дубу и так, и эдак, но жажда закончить жизнь самоубийством меня все ж не посещает. Успокаиваю себя тем, что Доминик всех защитит от опасности, в этом я не сомневаюсь.

До ночи принимаю несколько попыток поколотить дверь, она мне отвечает молчаливой твердой упертостью оставаться закрытой. Мне даже еду не приносят, так что мой свободолюбивый порыв подкрепляется еще и чувством голода.

Хоть бы кто прилетел, хоть бы кто вспомнил!

Видать, они считают, что я их кинула. Бросила, хотя обещала вернуться. От этой мысли становится очень грустно.

Папа всегда говорил, что мы с мамой не самые полезные люди на свете. Вот был бы сын - это другое. С ним можно и на рыбалку, и на охоту.

А я всего лишь девочка.

Залезаю на кровать и сворачиваюсь клубочком. Мне кажется, что я никогда не перестану кого-то разочаровывать.

Так и засыпаю, а утром меня будит шорох. Служанка слегка приоткрыла дверь и поставила поднос с едой. Я уныло окидываю свой завтрак, собранный из любимых блюд, да только аппетита нет. Вчерашний голос похоронен под долгим самобичеванием.

Поэтому я просто утыкаюсь взглядом в рассвет и сижу так до тех пор, пока за дверьми не слышится возня. Не знаю, спала ли я или просто сидела, время пролетело как одно мгновение. Часы бьют одиннадцать.

— Ах, вот где Вы прячетесь! — сообщает довольный голос Хуси.

Я оборачиваюсь, ожидая, что он сейчас же сбежит, но в руках у писаря толстая книга и перо торчит за ухом.

— Вы не заняты? Я же так и не закончил с биографией! — продолжает Хуся, делая несколько шагов в мою стороны. Он как будто и не в курсе, что меня заперли.

Вялый мозг быстренько принимается раскидывать шестеренками. Портал, должно быть, еще в саду…

Я вскакиваю с кресла.

— Хусейман, миленький, садись сюда, ты же и так много ходишь. А с твоими короткими ножками это для спины вредно! Где же свиток? Книжка выглядит очень тяжелой, — воркую я, уступая место и жадно глядя на дверь. Писарь, занятый книгой, идет к креслу, на боку у него при каждом шаге звенит массивный ключ.

— Я решил осовремениться, — с гордостью сообщает Хуся. — Свитки прошлый век. Точнее, они бы для будущих поколений смотрелись престижные, древнее. А оттого весомее. Но книги… Они все же удобнее. Не норовят залететь под шкаф, да пыль собрать. Потом, может быть, перенесу на пергамент. Да-да. Так на чем мы остановились? Леди Мэл?

Его растерянный голос остается позади. Я выскакиваю из комнаты со всей возможной скоростью для своей неспортивной фигуры.

Бегу в сад, очень стараясь никому не попасться на глаза. То в нишу запрыгну, то пригнусь за колонной, стараясь не дышать. Хотя сердце бьется слишком громко, слишком стремительно. Если прислушаться, то и гляди, услышат…

Тяжело дыша, я пересекаю последний коридор. В боку нещадно колет. Осталось немного потерпеть! Сад уже за углом. Уже чуть-чуть остаётся…

Как на зло, из-за угла выходят слуги, что-то громко обсуждая. Я вжимаюсь в стену. Хотела бы слиться с ней, но что-то я немного отъелась. Живот раньше так не выпирал.

Меня не замечают, к счастью. Слышу обрывки фраз про короля. Было бы интересно послушать, но не в этот раз.

Только бы портал остался на месте!

Вбегаю в сад, едва дыша. Крадусь по сухой листве, которую почему-то не убрал садовник. Она шуршит