Отец моей подруги - Асия Кравец

Когда открыл дверь своим ключом, Юля вздрогнула. Она стояла в прихожей, всё еще в том самом сером костюме, который он выбрал для нее утром. Вид у нее был растерянный.

- Ты почему здесь? – спросил ее хрипло, сдерживаясь, чтобы не схватить и не зарыться пальцами в ее волосы. Не хотел пугать ее.

- Да мы с Олегом в пробку попали. Я вот только перед тобой зашла. Я не ожидала тебя так рано. Карим? - она сделала шаг навстречу, всматриваясь в его лицо. - Что случилось? Ты какой-то странный. Хочешь мне что-то сказать? Мы расстаемся? Ты помирился с Зайнап, да?

Он не стал разуваться. Просто шагнул к ней, обхватил ее лицо ладонями и прижался своим лбом к ее лбу. Дыхание было тяжелым, прерывистым. Он задыхался от ее близости и в то же время от того, что даже сейчас, когда она стояла рядом, ему ее не хватало. Он, как голодный хищник, не мог ею насытиться.

- Я с ней развожусь, Юля, - выдохнул он, и в этом признании было столько облегчения, будто он сбросил с плеч многотонную плиту.

- Как это разводишься? А ребенок? Ты его бросишь? - прошептала она недоверчиво, а глаза расширились от шока. – Если это из-за меня, то не нужно. Я не хочу, чтобы ты уходил из семьи ради меня. На чужом несчастье своего счастья не построишь. Это мерзко. И гадко. И я не согласна.

Он накрыл большим пальцем ее губы, заставляя замолчать.

- Нет никакого ребенка. Никогда не было, - Карим горько усмехнулся. - Всё ложь. От первого до последнего слова. Снимки эти, заключения. Она хотела принести в дом чужого младенца и выдать за моего сына.

- Что? – Юля отшатнулась. Заглянула ему в лицо. – Ты серьезно? Она не беременна? Но как это?

- Теперь всё кончено, Юля. Слышишь? Никаких мук совести, никаких сожалений, никаких сомнений. Только ты и я.

Он больше не мог ждать. Ему нужно было смыть с себя этот день, эту грязь, ощутить ее тепло, чтобы окончательно поверить в свою свободу. Его губы накрыли ее в требовательном, сокрушительном поцелуе.

Юля охнула ему в рот, ее руки инстинктивно обвились вокруг его шеи.

Карим подхватил ее на руки, не разрывая поцелуя. В спальне царил полумрак, освещенный лишь огнями города за окном. Он опустил ее на покрывало, и руки, обычно сдержанные, начали лихорадочно расстегивать пуговицы ее блузки. Ему хотелось сорвать с нее этот офисный костюм, добраться до нежной кожи, почувствовать, как под его пальцами бьется ее сердце и пульсируют вены под тонкой, почти прозрачной белой кожей.

- Карим, - выдохнула она, когда его губы прильнули к ее ключице, спустились ниже.

- Молчи, - прошептал он, а тело завибрировало от желания. - Ты не представляешь, как я этого ждал. Тебя. Одну. Без тени за спиной.

В ту ночь его ласки были на грани. Жадные, властные, почти болезненные в своем откровении. Он исследовал ее тело так, словно видел впервые, впечатывая в себя каждый стон, каждый выдох.

Юля плавилась под ним, отдаваясь дикому ритму, чувствуя, как его сила заполняет всё ее существо. Это не был просто секс. Это было очищение огнем. Карим брал ее так, будто заявлял свои права перед всем миром, выжигая горячими прикосновениями на ее коже свое имя.

Когда всё закончилось, он не отстранился. Он лежал, крепко прижимая ее к своему обнаженному телу, слушая, как выравнивается их общее дыхание. В комнате пахло страстью и покоем.

- Прости меня. Прости за «протеже». Я не должен был представлять тебя так. Я должен был представить тебя своей невестой, - тихо произнес в темноту, целуя ее в макушку. – Ты моя женщина. И теперь об этом будет знать каждый.

Глава 51

Новость о разводе Карима с Зайнап оглушила меня, пронзила нереальностью. Это казалось каким-то странным, сюрреалистичным сном.

Я понимала Карима. Понимала ту полыхающую ярость, которая вскипела в нем после вскрывшегося обмана. Его жестоко предали, использовали его честь и долг перед семьей, как рычаг для манипуляций, и он, в своем стиле, сорвался, выжигая все дотла. Осталось ли там что-нибудь, на том пепелище?

И что на самом деле происходит между нами?

Это не просто страсть. Это нечто более тяжелое, давящее, причиняющее боль сердцу. Любовь? Или очередная хотелка влиятельного мужчины, который привык получать желаемое немедленно?

Кто я для него? Почему именно я? Таких девчонок пруд пруди. А он на мне застопорился. Почему?

После этой бурной, страстной ночи спальня выглядела как поле боя. Белоснежные простыни были безжалостно смяты, тяжелое одеяло бесформенной кучей валялось на полу. Карим спал, раскинув руки, занимая собой почти всё пространство огромной кровати. Даже во сне он казался большим и подавляющим.

Я тихо, боясь потревожить его тяжелый сон, сползла с кровати. Ноги коснулись прохладного пола, вызывая легкую дрожь. Накинув халат, я вышла на балкон. Ночной город встретил меня равнодушным блеском огней и резким порывом ветра. Я поежилась, сильнее кутаясь в тонкую ткань, но не ушла. Мне нужен был этот холод, чтобы хоть немного протрезветь от его близости. От его запаха. От прикосновений, которые лишали последнего рассудка.

Странно, но даже после его слов о разводе, я всё равно не чувствовала себя единственной. Несмотря на ту ярость, с которой он говорил о Зайнап. Несмотря на его шепот на ушко в постели.

Я чувствовала себя «его», да. Но это какое-то чувство собственности. Желание владеть дорогим аксессуаром. А мне хотелось другого. Мне хотелось быть человеком, а не проектом или протеже.

Я обернулась и заглянула в комнату. В приглушенном полумраке ночника Карим выглядел невероятно красивым. Крупные, но приятные черты лица, сильные плечи, спокойное дыхание. Он был похож на спящего хищника, который в любой момент может проснуться и снова схватить меня, свою добычу.

В этот момент я отчетливо поняла, что так дальше продолжаться не может. Мы должны поговорить. Решить всё раз и навсегда, пока утренняя реальность не накрыла нас своими обязательствами. Я по-прежнему испытываю к нему чувства. Но я хочу на них ответа. Либо мы вместе, без всяких выходов в свет, позирований перед камерами, чтобы потешить его самолюбие. Либо нас нет.

Пусть он лишает меня всего. Пусть вышвыривает из общежития, забирает машину, закрывает двери университета. Мне больше не было страшно.

В голове