Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

— Мария Викторовна… — вперед робко вышла тетка Фекла, местная чемпионка по скоростной прополке репы. — Мы это… слыхали, тебе руки нужны. Говорят, ты в снегу лето нашла. Неужто и нам перепадет?

Я прищурилась, проводя визуальный аудит кандидата.

— Фекла, опыт работы в условиях агрессивной среды имеется? Лояльность к руководству — выше среднего? — я не ждала ответа, я видела всё по её крепким рукам и цепкому взгляду. — Берем в основной состав. Будешь старшим оператором по уходу за биомассой. Дуняша!

Молодая девчонка, дочка мельника, испуганно пискнула.

— Я… я обучаемая, барыня!

— Вижу. Глаза горят, индекс обучаемости высокий. В отдел логистики семян её. Остальные — заполняем анкеты у Насти. Вопросы типа «не бесовщина ли это?» сразу облагаются штрафом в виде внеплановой чистки коровника. Понятно?

Толпа зашуршала платками. Я видела, как страх борется с жадностью, и жадность предсказуемо побеждала с разгромным счетом.

— А теперь — вводный инструктаж на объекте «Зорька-Плаза», — скомандовала я, направляясь к сараю.

Внутри нашего животноводческого комплекса произошли качественные изменения. Корова Зорька, облаченная в попону из розовой парчи с жемчужной оторочкой (мой личный вклад в эстетику производства), жевала овес с таким видом, будто она как минимум — священное животное из индийских эпосов.

Я завела отобранных «ягодных леди» внутрь.

— Девочки, внимание. Это наш производственный цех № 1. С этого дня мы вводим систему KPI — Ключевые Показатели Измерители. Если кто не выговорит — называйте «Коэффициент Полезного Надоя».

— Чего-чего? — переспросила Глафира, потирая нос.

— Жирность молока, Глафира, должна коррелировать с качеством вашего пения корове. Доказано, что магическая клубника растет в два раза быстрее, если её поливать сывороткой от довольной коровы. Поэтому: дойка строго по регламенту, чистка стойла — ежечасно. Нет удоя — нет квартальной премии в виде ягод и серебра. У нас тут не богадельня, у нас — агрохолдинг.

Бабы крестились на каждое моё иностранное слово, но старательно записывали «заклинание Кэй-Пи-Ай» в чертоги разума.

— А теперь — святая святых, — я распахнула дверь теплицы.

Вал влажного, ароматного жара ударил в лица соискательниц. За прозрачными рамами, пока за окном трещал мороз и Савельев дома наверняка доедал последнюю репу, бушевало изумрудное лето. Лианы клубники под «золотой искрой» Велемира превратились в настоящие джунгли.

— Охти мне… — выдохнула Дуняша, роняя варежку. — Настоящая… Красная!

Я сорвала одну небольшую ягоду — из тех, что попроще, «коммерческого сорта» — и разломила её пополам. Аромат мгновенно заполнил теплицу, заставив баб сглотнуть слюну.

— Это — наша франшиза, — я обвела рукой помещение. — Каждая из вас получит по магическому горшку с саженцем и кусочком Вечного Льда. Я обучу вас, как настраивать тепловой контур в ваших собственных избах. Вы выращиваете — я обеспечиваю сбыт и защиту. Пятьдесят процентов прибыли — мне за технологию и охрану, пятьдесят — вам на новые кокошники.

Я раздала им по маленькому, светящемуся синим осколку льда, которые я накануне «отпочковала» от основной глыбы через root-доступ.

— Глафира, не вздумай лизать кристалл, это тебе не леденец, язык прирастет магически, придется к Велемиру на консультацию ехать, а он нынче нервный.

Когда восторженная толпа «франчайзи» разошлась по домам с горшками под мышками, я решила провести внешнюю разведку.

— Иван, — позвала я медведя. — Режим патрулирования «Активный». Прогуляемся до центра.

Мы шли по главной улице. Деревня замерла. Те, кто не попал в кооператив, наблюдали за нами сквозь щели в ставнях. Но стоило нам подойти к лавке Савельева, как ставни захлопнулись с таким грохотом, будто их забивали гвоздями изнутри.

Савельев был «токсичным активом». Его лавка стояла закрытой, вывеска покосилась. Запах бесперспективности веял от этого места сильнее, чем от кучи навоза.

— Иван, поработай над имиджем конкурента, — кивнула я на дверь.

Белый медведь важно подошел к крыльцу, встал на задние лапы и начал методично точить когти о вывеску «Товары от Савелия». Скрип стоял такой, что у меня самой заныли зубы. Из-за двери донесся тонкий, жалобный всхлип.

— Савелий Иванович! — крикнула я в закрытое окно, запуская туда обглоданный орех. — Я вижу, у вас тут застой в торговле! Готовьте договор аренды. Ваше помещение идеально подходит под наш будущий логистический хаб и склад готовой продукции. Либо вы сдаете его мне за символическую плату, либо мой СБ-шник решит, что ваша лавка — это большая когтеточка! Даю сутки на раздумья.

Иван добавил финальный, особо громкий рык, и мы двинулись дальше.

Вернувшись домой, я первым делом спустилась в погреб. Мне нужно было убедиться, что «прошивка» артефакта держится.

Внизу было тихо и прохладно. Вечный Лед сиял ровно, черные нити Лиха исчезли полностью, оставив лишь едва заметные шрамы на структуре кристалла. Я положила ладонь на грань, закрыла глаза и активировала доступ.

Сразу же я почувствовала нечто большее, чем просто холод камня. Это была связь. Глубоко в сознании отозвался ритм… тук-тук, тук-тук. Медленный, мощный, холодный, но невероятно живой.

— Велемир, — прошептала я. — Слышишь меня? У нас всё по плану. Кадры набраны, экспансия началась.

«СЛЫШУ», — провибрировал лед в ответ. — «ТЫ СЛИШКОМ МНОГО ГОВОРИШЬ О ДЕНЬГАХ, МАРИЯ. В МОЕМ ТЕРЕМЕ СТАЛО ТИХО БЕЗ ТВОЕГО ГОЛОСА. ДАЖЕ СНЕЖИНКИ СЛОЖИЛИСЬ В СЛОВО „ДЕБЕТ“».

Я хихикнула.

— Это они готовятся к отчетному периоду. Не скучай, партнер. Как только закроем сделку с Савельевым, пришлю тебе партию свежих новостей.

Я чувствовала его присутствие так ясно, будто он стоял за моей спиной. 16+ в моих мыслях настойчиво намекали, что «партнерские отношения» давно переросли рамки обычного бизнес-проекта. Но сейчас было не до лирики.

Я поднялась наверх. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в кроваво-красный цвет. Настя во дворе кормила Ивана-медведя кашей, что-то ласково шепча ему на ухо. Мирная картина развивающегося бизнеса.

И тут я увидела ЕГО.

На самом краю горизонта, там, где тракт уходил в серый морозный туман, показалась точка. Она быстро росла. Вскоре я услышала ритмичный топот копыт и звон бубенцов — но не веселых ярмарочных, а тяжелых, статусных.

Из тумана вылетел всадник на мощном вороном коне. Его кафтан, расшитый золотом, сиял даже в сумерках. На груди всадника красовался массивный серебряный знак — геральдический щит с изображением кабаньей головы.

Знак Боярского приказа.

Всадник не остановился у колодца, не замедлил бег у лавки Савельева. Он пронесся через всю деревню и с размаху осадил коня прямо перед нашими воротами. Копыта взметнули тучу грязного снега, обдав Ивана и Настю.

Всадник сорвал с пояса свернутую в трубку бересту, скрепленную тяжелой сургучной печатью.

— Кто здесь Марфа, дочь Агафьи⁈ — выкрикнул он голосом человека, привыкшего, что ему отвечают