Как вылететь с отбора и не влюбиться - Эва Морей

— Это, конечно, очень… удобно, — я всё ещё пытаюсь удержаться за привычную иронию. — Просто прийти и сообщить…

— Я не сообщаю. — он тихо перебивает меня.

Его пальцы касаются моего подбородка — осторожно, почти невесомо. Он медленно приподнимает мое лицо, заставляя смотреть прямо на него.

— Я спрашиваю.

Мир как будто сужается до одной точки. До его пальцев. До его взгляда. До расстояния между нашими губами.

— О чем? — я почти шепчу.

Он не отвечает сразу, продолжая смотреть на меня. Как будто хочет, чтобы я сама поняла.

— Ты станешь моей герцогиней?

Все мои заготовленные колкости, обиды, попытки держать дистанцию рассыпаются.

— Да — последний звук слова не успевает отзвучать в пространстве, когда Кайрен целует меня.

Он напористо касается моих губ, одновременно приподнимая меня за плечи со стула. Я встаю перед ним чтобы тут же быть подхваченной и усаженной прямо на обеденный стол. Его губы горячие, уверенные, и в этом поцелуе нет ни тени сомнения. Только выбор. Меня.

Я на секунду замираю — от неожиданности, от того, как резко всё становится настоящим. А потом отвечаю. Его рука скользит с подбородка к шее, пальцы чуть сжимаются — не больно, но так, что по коже пробегает дрожь.

Он притягивает меня еще ближе. Я чувствую его дыхание, его тепло и это вдруг оказывается важнее всего остального. Я запускаю пальцы в его волосы — и это, кажется, окончательно рушит остатки его самоконтроля.

Он выдыхает мне в губы и на секунду отстраняется. Смотрит. Так, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты хоть представляешь… — начинает он, но не договаривает.

Потому что я тянусь к нему сама. И на этот раз целую первой.

Эпилог

Через год я окончательно убедилась: все мои самые страшные подозрения о жизни герцогини были не просто подозрениями, а очень даже точными прогнозами. Ко всякому шикарному мужчине прилагается набор проблем. К герцогу де Ранкор — расширенный комплект.

Бесконечные разговоры с делегатами, подданными и просто скучающими аристократами. Письма, просьбы, жалобы, предложения, споры, договорённости и, временами, особенно изобретательные попытки аккуратно переложить на меня ещё немного чужой ответственности.

Я уже третий раз перечитываю одно и то же письмо из соседнего герцогства и чувствую, как начинаю тихо ненавидеть цветистые обороты.

— Кажется, ты хочешь сбежать. — замечает Кайрен, наблюдая за мной с явным интересом.

— Я не хочу сбежать, — честно отвечаю я, не отрываясь от бумаги. — Я хочу притвориться, что меня не существует.

— Это, к сожалению, уже невозможно, — с мягкой усмешкой отвечает он, поглаживая меня по голове.

Я бросаю на него обиженный взгляд.

— Это ты во всём виноват. Я ведь говорила: исключай меня с отбора, и мы оба избежим проблем.

— У меня никаких проблем нет, — нагло заявляет он и целует меня в макушку.

Я стону почти в голос и снова утыкаюсь в письмо. Иногда я думаю, что всё-таки где-то просчиталась. А потом вспоминаю, как отчаянно пыталась отсюда вылететь. И каждый раз становится немного смешно.

На ум вдруг приходит мой первый день в редакции. И последний. Как кричал Рейнар — это надо было слышать. Я, честно говоря, больше переживала за его голосовые связки, чем за свою дальнейшую судьбу. Когда он немного успокоился, я в пятый раз попыталась объяснить, что уходить не хочу. Что хочу писать. Просто… немного иначе. На пол ставки.

В итоге мы договорились. Так что теперь я иногда отправляю ему статьи под псевдонимом. Про обычаи, про странности, про жизнь здесь. Как оказалось, быть герцогиней и журналистом — вполне совместимые вещи. Если правильно расставить приоритеты.

С приоритетами, кстати, мне очень помог Леонард. Он теперь повышен до… какой-то совершенно неприлично высокой должности при дворе. Официально — помощник управляющего.

Неофициально — человек, который знает всё, везде успевает и каким-то образом умудряется выглядеть так, будто только что сошёл с обложки журнала.

И да, его коллекция платков разрослась до размеров, вызывающих лёгкое беспокойство. По-моему, у них уже есть отдельная комната. Но самое главное — он отлично справляется с одной из самых важных своих задач. Прятать герцогиню.

Серьёзно. Он может спрятать меня так, что никто не найдёт часа четыре. Однажды мы выбрали настолько удачное место, что даже Кайрен, со всей своей магической связью с поместьем, не смог меня найти. Пришлось срочно останавливать игру в прятки, потому что ещё немного и началась бы полноценная спасательная операция.

С Иарой мы находимся в постоянной переписке. И, конечно, были на их свадьбе с Тиреном. Как и они на нашей. Тирен прекрасно влился в культуру сааринов. За год загорел так, что его теперь сложно отличить от коренного кочевника. Кайрен говорит, что его брат всегда хотел жить другой жизнью, а не быть вторым сыном герцога.

С Изольдой мы общаемся реже, но иногда переписываемся. В последний раз она прислала маленькую коробочку с детскими башмачками. «…Представляешь, у нас будет уже второй… Дарио говорит, что это только начало…». В общем, Союз Островных городов, возможно, потерял отличного торговца. Но совершенно точно приобрёл очень счастливого человека.

Последние новости о Сюзане: она участвует в отборе для кронпринца. Её мать и там суетится, хотя с помощью влияния Кайрена её репутация заметно пошатнулась. И королевским наблюдателем ей больше не быть.

— Может, достаточно на сегодня? — раздаётся голос за спиной.

Кайрен аккуратно забирает у меня письмо и усаживает меня к себе на колени. Его ладонь мягко ложится на мой уже заметно округлившийся живот.

— Теперь у тебя есть официальная причина увиливать от обязанностей.

Я улыбаюсь, накрывая его руку своей, и откидываюсь на его грудь.

— Кстати об этом, — решаю воспользоваться моментом. — Никаких отборов для нашего сына. В конце концов, у вас есть этот кровавый камень, я не вижу никакого смысла дополнительно…

— Мариэт, — со смешком перебивает он, целуя меня в шею, — я уже сказал, что согласен.

— Я просто хочу убедиться, — бормочу я, чуть сильнее прижимаясь к нему.

Он разворачивает меня к себе, мягко касается моих скул, задерживается взглядом.

— А он тоже унаследует эту твою особенность? — не удерживаюсь от любопытства.

— Конечно — мягко улыбается Кайрен, продолжая нежно обнимать меня — И не особенность, а родовую способность.

Я хмыкаю. Родовая способность. Как оказалось Кайрен прекрасно ощущает эмоции других людей. Точнее — общий эмоциональный фон. Это совсем не то же самое, что чтение мыслей, поэтому со мной ему пришлось попотеть. Учитывая, что