Боги и монстры - Зави Джеймс

Его грубые пальцы мягко скользнули по моим ягодицам, прежде чем ладонь резко опустилась на них звонким шлепком, и я вскрикнула от боли. Меня охватила злость, но огонь тут же погас, когда он начал растирать это место, успокаивая жжение, которое сам же вызвал своим ударом.

Внезапно Грей снова вошёл в меня, без предупреждения. От силы толчка моя щека прижалась к полу.

— Трахни меня, Квен, — простонал Грей. — Ты словно рай.

Он двинул бёдрами, пока не нашёл нужную точку.

Я выкрикнула его имя.

— Грей! Да!

— Ты кончаешь только для меня. Ты понимаешь?

Он продолжал двигаться во мне, снова задавая ритм. Мои ноги ослабели, колени болели от жёсткого дерева под ними. Его аура обвила меня, удерживая в этом положении. Грей больше не пытался доставить удовольствие мне. Он использовал меня, чтобы достичь собственного пика, и я позволяла ему это.

— Никто, кроме тебя, — согласилась я.

Слова сорвались с моих губ без всякого принуждения. Я выгнула спину, отводя бёдра ещё дальше назад, чтобы Грей мог войти глубже. Каждый его дюйм заполнял меня, и это было даже лучше, чем я помнила.

— Блядь, — прорычал он.

Пальцы Грея впились в мягкую плоть моих бёдер. У меня не было ни малейших сомнений, что он оставит синяки. Он резко дёрнулся, затем содрогнулся и кончил внутри меня.

Он вышел из меня, и я почувствовала, как по внутренней стороне бёдер потекло тепло. Оба раза, когда мы занимались сексом, Грей оставлял меня в полном беспорядке. Его аура осторожно опустила меня на пол, где он присоединился ко мне.

Я перевернулась на спину, повернув голову к Грею, и наблюдала, как тьма покидает его. Его вены снова стали тускло-синими, глаза — ясными и острыми, а аура исчезла вокруг нас, когда он вновь обрёл контроль и самообладание.

— Видишь, насколько лучше становится, когда ты уступаешь мне? — спросил он.

Простонав, я приподнялась и села. Мои ноги дрожали, и я заставляла их держаться.

— Мне не следует этого делать, — ответила я.

— Ты не его девушка.

— Я знаю.

— И что? — Грей сел рядом со мной. — Продолжай встречаться с ним, а когда понадобится…

Он поцеловал меня в спину, и я вздрогнула, закрывая глаза.

— …мы будем удовлетворять друг друга.

Сделав прерывистый вдох, я оглянулась через плечо на него.

— Разве ты не должен убеждать меня поступать правильно?

— Нужно напоминать тебе, за что я отвечаю?

Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы нарушали слишком много правил и слишком быстро.

— Мы больше не можем этого делать, — твёрдо сказала я.

Он прищурился.

— Посмотрим.

— Это не вызов, Грей.

— Разве?

Он притянул меня к себе и снова поцеловал. Я растаяла в его объятиях, и Грей потянул меня так, что я оказалась верхом у него на коленях. Я не смогла сдержать стон, сорвавшийся с моих губ.

Грей прервал поцелуй и рассмеялся.

— Думаю, это нельзя назвать вызовом, если ты сдаёшься так легко.

Я ударила его ладонями в грудь и поднялась на ноги, слегка пошатываясь из-за слабости в ногах.

— Этого больше не повторится, — повторила я.

Я начала медленно подниматься по лестнице, и Грей крикнул мне вслед:

— Как скажешь, Скотт!

— И верни мою машину на место!

Всю эту неделю я старалась видеть Мэтью в том или ином виде каждый вечер. Если это было не свидание, то я шла к нему домой, или он приходил к нам, так что мои вечера были заполнены способами избегать Грея.

Хотя по вечерам его рядом не было, мои утра и часть рабочих дней — были. И именно в эти моменты Грей пытался залезть мне под кожу. Он умело чередовал тонкость и прямоту: то едва заметно касался моей кожи, стоя слишком близко, то прижимал меня к поверхностям и шептал, что именно хочет со мной сделать, между украденными поцелуями.

Я с гордостью могла сказать, что больше ему не уступала; однако это привело к тому, что мне постоянно снился Грей. Между нами существовало неоспоримое притяжение, но если бы кто-то об этом узнал, последовали бы дисциплинарные меры на работе, последствия со стороны Богов и, что хуже всего, Грей бы победил.

Когда в субботу утром я вернулась от Сала, выплеснув свою злость на ринге, Грей лежал на полу в гостиной в самой невообразимой позе.

— Всё в порядке? — спросила я, наклоняясь над ним.

Он резко сел и широко улыбнулся мне. Моё сердце беспорядочно забилось за грудиной. Грей сиял белоснежной улыбкой и яркими голубыми глазами. От него волнами исходила чистая радость, и я попыталась игнорировать ураган бабочек, поднявшийся у меня в животе.

— У Слоан родился ребёнок, — объявил он.

— Она уже родила?

Он кивнул в ответ, и я расплылась в улыбке.

— Это потрясающая новость! Мальчик или девочка? — спросила я.

— Мальчик. Я ждал тебя.

— Зачем?

— Мы едем их навестить.

Я присела на подлокотник дивана и посмотрела на него сверху вниз.

— Разве они не захотят видеть только семью?

— Остальные тоже будут там, — сообщил Грей. — Уверен, твоя подруга Шарлотта тоже будет.

— Ну да, но это их задание, а я сегодня не работаю.

— Ты приедешь как друг семьи. Уверен, Эрик будет рад тебя видеть.

То, как Грей смотрел на меня, ясно давало понять: он не играет. Это была простая просьба, и хотя где-то на задворках сознания звучал тревожный голос, любопытство заставило меня согласиться.

— Ладно, — сказала я. — Почему бы и нет? Но сначала мне нужно принять душ и переодеться.

Когда я выходила из комнаты, он крикнул мне вслед:

— Надень что-нибудь красное!

— Почему красное? — спросила я, высунув голову обратно в комнату.

— Мы чтим Эрика и рождение его ребёнка. Красный — его цвет. Простая традиция, Скотт. Ты ведь не хочешь проявить неуважение?

Я вздохнула.

— Посмотрю, есть ли у меня что-нибудь, иначе придётся прийти голой.

В глазах Грея вспыхнула искра, и они потемнели.

— Даже не думай об этом, — предупредила я.

— Уже поздно.

Пока у него не появились новые идеи, я поспешила вверх по лестнице собираться.

Красный — не тот цвет, который я часто ношу, и мне потребовалось время, прежде чем я нашла старый красный комбинезон в глубине шкафа. Я надела его и окинула себя взглядом. Глубокий вырез, возможно, выглядел немного неуместно, но это было единственное, что у меня было.

Я вернулась к Грею в гостиную и обнаружила его в красном костюме с белой рубашкой.

— Ну как тебе? — спросил он.

— Мне не нравится, — ответила я, покачав головой. —