Боги и монстры - Зави Джеймс

— Тогда каково было твоё намерение, Грей? Потому что ты прекрасно знал, что делаешь.

— Я хотел, чтобы люди знали, что ты со мной. Хотел, чтобы они знали, что ты принадлежишь мне, особенно после Игнасио —

— Прошу прощения? — Печаль снова сменилась гневом, и я едва успевал за её переменами. — Я никому не принадлежу. Ты меня понимаешь? И уж точно, чёрт возьми, я не принадлежу тебе!

Скотт резко развернулась и вышла из комнаты.

— Скотт! — крикнул я ей вслед, направляясь за ней в коридор.

— Квентин, подожди! Я всё ещё не понимаю, в чём проблема.

Она даже не посмотрела на меня, поднимаясь по лестнице.

— Да пошёл ты, Грей, и держись от меня подальше!

Скотт даже не смотрела на меня. Она молча перемещалась по дому, если не считать хлопанья дверями. Обычно я подпитывался чужой злостью, но не мог понять, почему она так разозлилась из-за такой мелочи.

Это было не моё дело. У меня были занятия поважнее.

— Я скучал по вам, чудовища! — сказал я, развалившись на диване у Эрика, пока его дети карабкались по мне. Все, кроме Беккета, который, будучи подростком, считал себя слишком взрослым, чтобы участвовать в беспорядке, который устраивали его младшие братья и сёстры.

— Думаешь, у вас будут ещё? — спросил я Эрика.

Слоан ответила раньше него:

— Определённо.

— Она до сих пор отказывается сказать, сколько именно, — пробормотал Эрик, когда Като заворчал у него на руках. Он мягко покачал малыша. — Ты готов к новым племянникам и племянницам? К новым крестникам?

Я рассмеялся от этого вопроса. Дети Эрика и Слоан были моей жизнью. К большому неудовольствию Хантера, Эрик ясно дал понять, что я — его первый выбор в крестные, и я не собирался их подвести.

Като продолжал капризничать, и Эрик поцеловал его в макушку.

— Дай мне его, — сказала Слоан. — Думаю, ему нужно поесть и поспать.

Она забрала их новейшее пополнение из рук мужа.

— Можешь взять всех их на некоторое время? — спросил Эрик. — Я хочу поговорить с Грейсоном.

Слоан бросила на него взгляд и кивнула.

— Идёмте, малыши.

Вся их орава последовала за ней из комнаты, и я выпрямился. Без детей рядом снова поднялось беспокойство и тревога, потому что Эрик хотел обсудить только одно.

Большинство людей считало, что у меня самая трудная работа в семье, но я привык ожидать катастрофу на каждом шагу и даже наслаждался этим. Обязанность Эрика, с другой стороны, была двойственной, потому что любовь могла быть прекрасной и опьяняющей, но могла и разрушать — ломать сердце так, что от него ничего не оставалось.

Я видел его в первые годы, когда чужая боль разрывала его на части. Мы научились приглушать чувство сопереживания, чтобы продолжать жить. Когда Эрик научился контролировать это, он стал счастливее, но сейчас снова начинал терять равновесие.

По негласному правилу мы не вмешивались в жизни друг друга. Ни одно Божество этого не делало, если его прямо не просили, но Эрик был моим младшим братом, и границы между нами всегда оставались размытыми, поэтому я не сомневался, что он позволит себе влезть в мои дела чаще, чем я счёл бы приличным.

— Что произошло между вами двумя? — спросил он, и я напрягся.

Эрик наклонился вперёд.

— Вчера вы выглядели очень… близко. Когда Скотт держала Като, а ты… Ты был бы прекрасным мужем и отцом, Грей. Несмотря на то что думают остальные, у тебя большое сердце.

— Ты видишь то, чего нет. Я не хочу обсуждать это.

— А мы будем обсуждать, — сказал Эрик, проявляя твёрдость. — Тебе нужно держать свои эмоции под контролем, иначе остальные начнут задавать вопросы.

Редко бывало, чтобы он говорил мне, что делать, но это была стихия Эрика.

И, возможно, он мог помочь избавиться от назойливого чувства, которое не давало мне покоя.

— Я её разозлил, — выпалил я.

Эрик выглядел таким же растерянным, как и я сам.

— Да, — сказал он. — Это то, что ты обычно делаешь.

— Нет. Я имею в виду, я разозлил её, даже не пытаясь.

Он несколько раз моргнул и спросил:

— Как?

Глубоко выдохнув, я сказал:

— Она подумала, что я попросил её надеть красное, потому что хотел унизить её перед всеми.

— Это был глупый ход.

— Это не было глупым ходом! Я не пытался её унизить. Я пытался доказать кое-что Игнасио.

— Какую именно вещь ты пытался доказать? — спросил Эрик, прищурившись.

— Что она моя.

Он провёл руками по лицу и посмотрел на меня.

— Тебе нужно остановиться.

— Я знаю правила.

— Правда?

— Да, Эрик. Просто я не всегда им следую.

Эрик покачал головой.

— Она уже достаточно пережила.

— Что ты имеешь в виду?

— Не мне об этом говорить, но она уже достаточно пережила, и ей не нужно, чтобы ты добавлял к этому ещё.

— Мы оба взрослые, Эрик. Мы оба понимаем, что это такое.

— Понимаете? Я никогда не видел, чтобы ты был так одержим каким-либо существом. Вещами — да, но не другим существом. Пожалуйста, Грей. Просто оставь девушку в покое.

— Почему ты говоришь так, будто всё зависит только от меня?

— А разве нет?

— Ты мне скажи. Она, кажется, не меньше меня этого хочет.

— Но ты должен быть умнее.

— Мы исполняем желания людей. Вот и всё, что я для неё делаю.

— Она не молится тебе!

— Но она всё равно хочет меня!

Разговор зашёл в тупик, и по мере того как вспыхивала злость, ауры оживали, искрясь вокруг нас.

Перед Эриком заклубились зелёные завитки, и мы обернулись, увидев Слоан — без детей — стоящую в комнате.

— Грейсон, — сказала она твёрдо. — Я была бы признательна, если бы ты сегодня не начинал драку. Думаю, мы оба слишком устали для этого.

Я опустил свою ауру, и Слоан сделала то же самое.

— Кто-нибудь из вас хочет объяснить мне, что происходит? — спросил я их, стараясь держать злость под контролем.

— Скотт, — тихо сказал Эрик.

— А-а, — произнесла Слоан.

Я вперил в неё взгляд, и она неловко заёрзала. Эрик протянул к ней руку, и она села рядом с ним на подлокотник дивана.

— Я просто хочу, чтобы ты держался от неё подальше, — осторожно сказала мне Слоан.

— ПОЧЕМУ?

— Грейсон, не повышай на неё голос, — предупредил меня Эрик. Мой брат без колебаний вступил бы в драку, если дело касалось его жены.

— Почему я должен держаться от неё подальше? Потому что она может немного пострадать от разбитого сердца? Потому что у меня будут