Боги и монстры - Зави Джеймс

обычного человеческого ребёнка, и на клеточном уровне за этим было по-настоящему увлекательно наблюдать. Вопрос заключался в том, какие механизмы стоят за этим стремительным ростом, который затем полностью останавливается, делая их бессмертными. По всему кабинету и дому валялись научные статьи о теломерах, но я никак не могла найти ответ, который относился бы именно к этим божествам.

Именно этот вопрос подогревал моё любопытство настолько, что я начала терять счёт времени в лаборатории. Я стала приходить всё раньше, а уходить — далеко после пяти вечера, но не жаловалась, потому что любила это больше всего на свете.

Поэтому, когда Грей появился в дверях лаборатории клеточных культур, я вздрогнула.

— Можно войти? — спросил он.

— Если наденешь лабораторный халат.

Он подчинился правилу, накинул халат на плечи и вошёл в помещение.

— У нас собрание.

Я не посмотрела на него, снова сосредоточившись на работе. Колбы стояли слева стопкой — все с клетками Като. В шести нужно было сменить питательную среду, ещё три — опустошить и подвергнуть криоконсервации. Планшеты для лунок были подготовлены ранее днём для завтрашних скретч-тестов, и впервые за несколько недель я чувствовала, что полностью держу всё под контролем.

— Который час? — рассеянно спросила я.

— Девять.

Это привлекло моё внимание.

— Уже девять? Чёрт.

Он сел на стул рядом со мной.

— Почему у вас собрание так поздно? — спросила я, пытаясь ускориться.

— По просьбе Хантера, раз это касается нашего возвращения в Элизию, — объяснил Грей, и я едва не уронила колбу, которую держала в руке.

— Ты возвращаешься?

Во мне завязался маленький узел паники, и я не могла понять почему. За последние три месяца я привыкла к тому, что Грей рядом, и, похоже, не была до конца уверена, что готова снова жить одна.

— На церемонию дарования Като, — уточнил Грей.

Узел ослаб, и я продолжила работу.

— Почему ты не на собрании?

— Гарет попросил меня прийти за тобой.

— Зачем?

— Откуда мне знать?

Я поставила всё на место и посмотрела на него.

— Потому что я тебя знаю и готова поспорить на деньги, что ты заглянул в его мысли.

— Эти постоянные покушения на мою репутацию крайне вредят моему самолюбию. А теперь скажи обо мне что-нибудь хорошее.

— Нечего говорить хорошего.

В его глазах вспыхнул лукавый огонёк.

— Мы оба знаем, что это неправда.

Я вытащила колбы из бокса и поставила их обратно в инкубатор. Закончить смогу после собрания. Снова нырнув в бокс, я закрыла бутылку с питательной средой и опустила её в водяную баню.

— Ты собираешься сказать мне, чего он хочет? — спросила я, стягивая перчатки и бросая их в мусорное ведро. Повесив халат, я вымыла руки, и Грей повторил мои действия.

— Он поедет с нами, — сказал Грей.

— Подожди, что? Он поедет с вами? В Элизию?

Грей кивнул.

— Дерьмо, — пробормотала я.

— И мы хотели бы, чтобы ты тоже поехала.

Я врезалась прямо в дверь лаборатории, и Грей коротко рассмеялся. Когда я пришла в себя, прикусила внутреннюю сторону щёк, открыла дверь и вышла наружу.

— Почему он вообще хочет, чтобы я там была? — спросила я.

— Возможно, я замолвил за тебя пару слов.

— Грей! Зачем?

— Ты хотела доказательства, вот я и решил дать тебе доказательства.

Тут он меня подловил, хотя мы и без того постепенно накапливали доказательства, по мере того как приходили результаты анализов.

Грей воспользовался повисшей между нами тишиной.

— Боишься, Скотт?

Он умел задевать за живое.

— Ничуть, — сказала я.

— Тогда докажи.

Мы вошли в кабинет Гарета и обнаружили, что Хантер уже там. Совещание длилось целых два часа: меня подробно посвятили в то, где, когда, как и почему всё будет происходить.

Изначально предполагалось, что поедет только Гарет — чтобы присутствовать при соблюдении традиции, но Хантер обеспокоился рассудком Смертной, оставшейся в Элизии в одиночестве, и решил, что будет лучше, если его кто-то сопроводит. Грей предложил мою кандидатуру, и с одобрения Гарета и Хантера всё было решено.

Безумие любит компанию.

Через два дня принимающая сторона поменяется местами. Гарет останется с Хантером и Ларкином, а я буду жить с Греем. Оставалось только дождаться выходных.

Когда наступила суббота, Грей отвёз нас в институт, и я дрожала, пока мы стояли на первом этаже. То ли от нервов, то ли от четырёх чашек кофе — я не могла понять.

— Перестань ёрзать, — прошипел Грей.

— Не могу.

В ответ он закатил глаза.

Постепенно к нам присоединились другие Боги и Гарет, собираясь вернуться домой.

Боги сгрудились вместе, и я почувствовала руки Грея у себя на бёдрах — он прижался ко мне сзади. Я осторожно потянулась к одной из его рук, чтобы убрать её, но хватка у него была железная. Я оглянулась — и поймала взгляд Игнасио, который подмигнул мне, мгновенно заставив мои щёки вспыхнуть.

Я не знаю, кто начал процесс и сколько он длился, но всё вокруг взорвалось ослепительной смесью цветов, а по телу прокатилась головокружительная волна ощущений, которых я никогда прежде не испытывала. Когда свет померк и глаза привыкли, Грей убрал руки. Остальные Боги разошлись вспышками своей ауры, радуясь возвращению домой.

— Ну же, Скотт. Не стесняйся, — Грей хлопнул меня по заднице, и я шлёпнула его в ответ, прежде чем оглядеться вокруг.

Это было вовсе не сплошное море облаков, как обычно изображают рай, но красота этого места перехватывала дыхание и щипала глаза слезами.

Мы стояли в парке, наполненном такими яркими красками, что я была не в состоянии их описать. Деревья с густой зелёной листвой, цветы в полном цвету. Что-то внутри меня потянулось к этому месту, словно в нём была какая-то далёкая, едва уловимая знакомость.

Грей мягко положил руку мне на поясницу.

— Добро пожаловать в Элизию. Как бы мне ни хотелось оставить тебя стоять здесь, мне очень хочется вернуться домой, и я был бы ужасным хозяином, если бы не взял тебя с собой. Ну что, пойдём?

Я повернула голову и заметила, что в этой среде он выглядит более расслабленным.

— Конечно, — кивнула я.

Нас окутала чернота, и запах костров и книг успокоил меня. Когда аура Грея исчезла, мы стояли перед большим готическим особняком на вершине утёса. Его красота резко контрастировала с парком, где мы только что были. Здесь всё было темнее, мрачнее — и идеально подходило Грею.

— Ты живёшь здесь? — запнулась я, оглядываясь вокруг, пока он проводил нас через кованые ворота.

Даже погода в его владениях была темнее — тяжёлая, неподвижная, словно на грани грозы.

— Угу, — подтвердил