Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай - Тамуна Менро

подъезде была. Затаскали бы… А слухи о том, что там была Варя… Слухи имеют свойство утихать и забываться. Мы даже переехали сразу. К кому ее только не возили. К частным неврологам и психиатрам, сам понимаешь, без записей в медкарту. Мало ли кем она захотела бы стать в будущем. Спать перестали вместе с ней. Каждую ночь — кошмары. Даже к бабкам возили. Гипнотерапевт один помог. Стер воспоминания. Она думает, что мальчишки в подъезде сильно напугали. Не помнит ничего.

Теперь становится ясно, почему на все мои осторожные расспросы Варя отмахивалась, что ерунда в детстве была, ничего серьезного. Но при этом, оказываясь перед дверью подъезда, каждый раз сжималась, даже когда я был рядом.

— Она выросла. И должна знать.

— Я… — его голос дрожит и передо мной вдруг оказывается не грозный начальник, предложивший мне сделку: я “прячу” от следствия его дочь, а он гарантирует минимальный срок и защиту моим близким, пока меня не будет рядом, а отец, который забежал в тот злосчастный подъезд через считанные минуты после происшествия. Увидел свою дочь. Представил все то, что могло случиться, не окажись помощи рядом. Сглатываю комок в горле. — Не смогу… Как я ей скажу? Да и зачем? Столько лет прошло.

— Она не избавится от этой ноши, пока не поймет, почему она такая тяжелая.

— Я тогда… должен был прийти на обед раньше. Встретить ее у подъезда, как обычно… А я… Чуть не совершил самую страшную ошибку по отношению к жене. Я был с другой тогда, вместо того, чтобы защитить своего ребенка.

Мне, взрослому мужику, тяжело этот рассказ даже слушать, не говоря уже о том, чтобы представить, какая вина мучает его все эти годы.

— Ты ни в чем не виноват. Это случайность, — позволяю себе фамильярность, похлопывая его по плечу.

— Виноват. Еще как виноват. Приди я вовремя… Знаешь, я ведь мечтал о пацане, о сыне. Грезил продолжить свою фамилию, род Васнецовых. Не получилось родить сына. Дочек любил, но только когда увидел ее тогда в подъезде, понял на сколько. Хочу лучшего для них.

— И я в это лучшее не вписываюсь, — завершаю его мысль, резко убирая с него руку.

Тот согласно кивает. Хочу сказать, что дам ей лучшее из того, что смогу, но не делаю этого. Бесполезно. Пока. Любить — это глагол, как говорил мой приемный, настоящий отец. Когда Васнецов в этом убедится, он поставит под сомнение свое мнение обо мне. А нет — придется смириться. Оставлять Варю я не собираюсь.

— Свою часть нашей договоренности я выполнил, обеспечив безопасность твоей семье, пусть и криво. Но оно того стоило, согласись.

— Ни хрена.

— И все же. Мы в расчете. Больше ничего не должен. И одобрять тебя я не обязан.

— Уважаю за честность. А теперь скажу я. Одобрять меня не требуется. Любите свою дочь. Этого достаточно. Как отец Вари вы всегда будете желанным гостем в нашем доме, а в ваш мне приходить не обязательно. Варя и я — вместе. Это не изменится.

Мы одномоментно встаем. Награждаем друг друга тяжелыми взглядами, так ни о чем и не договорившись.

Глава 20

Варвара.

По дороге в квартиру к Захару мы забираем Пушка. Толстяк не собирается выходить из своего модного домика. Более того, этот обидчивый кот еще и шипит на нас. Вместо того, чтобы ехать у меня на руках на переднем сиденье, пушистик сидит в переноске сзади.

— Странный сегодня день. Встречи с близкими какие-то сложные. Ты держался молодцом. О чем вы говорили с папой, так и не расскажешь?

— Не сегодня. Если коротко: обижу тебя, и он меня кастрирует.

— Это будет сильно плохо. Грех лишать меня такого аппарата.

— Так ему и скажи.

Снимаю обувь и нагло выпрямляю уставшие ноги на коленях у Захара, игриво поглаживая ступнями место у ширинки. Он убирает правую руку с руля и на секунду меня одолевает страх, что ему это неприятно и сейчас он скинет мои ноги.

Захар избавляет меня от нехорошего предчувствия и делает то, от чего я счастливым растаявшим по весне снегом растекаюсь по теплому сиденью. Он гладит мои ступни в носках и целует попеременно каждую ногу, а потом засовывает к себе под кофту, к теплому животу. Я все еще не верю, что этот заботливый мужчина — мой. Мысль об этом будоражит сердце и наполняет его роем пчел любви, активно производящих мед.

— Надеюсь, они не пахнут? — я по-королевски порчу дурацкой шуткой такой романтичный момент. — Шучу-шучу!

— Еще как пахнут, — выдает Захар, и я моментально квашу лицо.

— Эй, отдай мои ноги, раз они не вкусно пахнут. Дурак, — ворчу на него.

— В тебе все вкусно, кабарга. Так что не брыкайся. Сейчас подарок буду вручать. Натяни улыбку, как можно шире, порадуй меня. Ну, или можешь сделать губки бантиком.

— А вот и не буду. У меня все есть. Мне ничего и не нужно, — мы проезжаем шлагбаум и спускаемся на парковку.

Капризничаю и делаю вид, будто мне совсем не интересно, что же меня ждет, а заодно списываю перепады настроения и желание поныть по пустякам на гормональный бунт перед началом цикла.

— Ох, врушка, — пока мы едем к парковочному месту Захар делится: — На твоей машине резина ни к черту. Лысая. Как ты вообще на ней ездила?

— Не лысая. Новая. Почти. На липучке, — Захар выгибает ближайшую ко мне бровь, мои доводы ему не кажутся убедительными. — На какую резину хватило, такую и купила. Ты решил подарить мне колеса на машину? — давлюсь смешком. — Оригинально. В твоем стиле.

— Это в каком таком стиле?

— В заботливом. Ну, я угадала?

— Угадала, — соглашается Захар.

— Ты меня балуешь, — улыбаюсь, не сводя с него влюбленного взгляда.

— Привыкай, — прежде чем припарковаться, Захар снова поглаживает мои ноги. — Идем.

Я обуваюсь, а когда мы выходим из машины, Захар открывает багажник и достает небольшую коробку. Вручает ее мне.

— Только не говори, что колеса игрушечные. Или здесь чек, по которому их нужно получить в самом крутом магазине города? — накидываю варианты и трясу коробку. В ней что-то брякает и это не бумага.

Поднимаю крышку. Там лежат два черных прямоугольных со скругленными краями брелка. Беру один из них. Кручу в руке, рассматривая со всех сторон, сбоку — логотип Range Rover.

— Что это? — шепчу и все еще не осознаю, что Захар, похоже, дарит мне машину. Не просто машину, а премиальный внедорожник.

— Брелок, — хитро улыбается, забирает у меня коробку, обхватывая свободной ладонью мою кисть