Рождённая временем - Сара Сэмюэлс

Полог палатки резко распахнулся, и я бросилась вперёд… прямо в объятия Романа. Он мгновенно вырвал нож из моей руки и отбросил его в сторону.

Я принялась колотить кулаками по его широкой груди.

— Где ты был? Я с ума сходила от тревоги, думая, что с тобой случилось что-то ужасное!

Без доспехов, одетый лишь в набедренную повязку, он выглядел диким и свирепым, словно этот день полностью его опустошил, обнажив всё, что скрывалось под внешней невозмутимостью. Замысловатая татуировка покрывала его сердце, плечо и верхнюю часть руки. Одни узоры были простыми, другие — настоящими произведениями искусства, наполненными тончайшими деталями. Шрамы пересекали его кожу, но лишь подчёркивали красоту татуировок. Его лицо будто высекли из гранита — суровое, непреклонное и в то же время поразительно красивое.

— Что случилось? Что произошло? — Я впилась пальцами в его плечи, пытаясь найти ответы в его глазах.

— Оливия, — прорычал он. — Всё, чего я сейчас хочу — это женской ласки. Всё, чего я хочу — это тебя.

Он обхватил моё лицо своими большими ладонями и впился в мои губы властным, требовательным поцелуем. Одна его рука легла мне на затылок, крепко удерживая меня, пальцы сжались.

Если наш прошлый поцелуй был заявлением о правах, то этот лишь подтвердил то, что мы оба уже знали. Мы хотели друг друга.

В этом поцелуе чувствовалось отчаяние. Казалось, я была необходима ему, словно я была тем самым якорем, который удержит его от безумия. И в этот момент отказ не существовал как вариант — он был одержим желанием быть рядом со мной. И мне было всё равно. Я сама хотела его с такой же безоговорочной решимостью и непреклонным желанием.

На его губах ощущался вкус пота и крови, словно умоляя смыть его.

Никогда прежде я не чувствовала ничего настолько пьянящего. Я целовала его, пробуя на вкус, принимая всё, что он мне отдавал, желая впитать его боль и превратить её во что-то прекрасное.

Тело Романа было напряжённым, сильным и горячим. Он уверенно шагнул вперёд, проталкивая своё бедро между моих ног и заставляя меня шире расставить их.

Я раскрылась ему, словно отдаваясь дикому ветру нашей страсти и позволяя ему унести меня в неизведанные земли. Наши тела жадно прижимались друг к другу, отчаянно стремясь получить то, в чём мы оба так нуждались. И я нуждалась в нём не меньше, чем он нуждался во мне.

Казалось, внутри палатки бушевала настоящая буря, поглощая меня такой всепоглощающей страстью, какую женщина из двадцать первого века не смогла бы даже представить.

Всё моё тело вспыхнуло неукротимым желанием. Я так долго его хотела, но снова и снова хоронила свои чувства глубоко внутри. Больше нет. Я ответила на его поцелуй с такой же яростью. Между ног разлилось горячее томительное возбуждение.

Меня без моего согласия и ведома забросило в этот беспощадный мир. Этот поцелуй, это слияние стало для нас единственным спасением. Через прикосновения наших тел мы могли оставить всё, что происходило за пределами палатки, позади. На несколько украденных мгновений весь мир принадлежал только нам.

Я обхватила ладонью покрытую щетиной челюсть Романа и сама перехватила инициативу в поцелуе, давая понять, что мы равны. Я не собиралась становиться покорной любовницей.

Он мягко убрал мою руку со своего лица и переплёл наши пальцы.

Я высвободила ладонь, обвила рукой его шею и впилась ногтями в крепкие мышцы. Я должна была показать ему, что могу уступить ему… но точно так же способна и взять верх.

Он глухо прорычал мне в губы.

Я прикусила его нижнюю губу, ощутив вкус железа на губах.

Он отстранился и посмотрел на меня. Тёмно-алая кровь, струившаяся по его венам, размазалась по губам и подбородку. Прищурившись, он внимательно изучал меня. Затем тыльной стороной ладони стёр кровь с лица.

Я поймала его руку и слизнула остатки с его кожи. В этот миг он принадлежал мне. Затем я вновь обвила пальцами его шею, притянула его лоб к своему и встретилась с ним взглядом.

— Ты мной не владеешь, — сказала я.

— Я и не хочу владеть тобой, — ответил он. — Но я хочу поглотить тебя целиком и подарить тебе такое наслаждение, какого тебе не даст ни один другой мужчина. Я хочу оставить на тебе свой след и сделать тебя своей навсегда.

Я выдержала его взгляд, твёрдый и холодный, как сталь.

— Я знаю, какую страсть ты способен мне подарить. Ни один мужчина никогда не сможет меня удовлетворить. Только ты способен заставить меня гореть. Я жажду твоих прикосновений… твоих губ. Моё сердце бьётся только для тебя…

Его губы медленно изогнулись в порочной улыбке.

Он вновь опустил голову, и наши губы снова встретились.

Он жадно целовал меня, прижимаясь губами к моим, а из его груди вырывались глухие, почти звериные рычания и стоны, отдававшиеся вибрацией по моей коже. Он втянул мою нижнюю губу в рот и прикусил её, пока я не ощутила вкус собственной крови. Затем его губы скользнули к моей шее, а руки принялись лихорадочно расправляться с моей столой, почти сорвав её с меня, пока моя грудь не обнажилась.

Меня захлестнула первобытная страсть, которой я никогда прежде не испытывала. Всё, что составляло мою цивилизованную сущность — воспитание, хорошие манеры, культура, с которой я выросла, — словно вылетело за пределы палатки, уступая место всепоглощающему желанию.

Я покрывала поцелуями его грудь, солоноватую от пота и пахнущую терпким мужским ароматом, царапая ногтями его спину и оставляя на ней следы. Я касалась его кожи языком, впитывая его запах.

Он пах кровью, битвой и неутолимой жаждой.

— Оливия, — произнёс он хриплым, сорванным голосом.

Он опустил голову к моей груди и сомкнул губы вокруг одного из сосков.

По всему моему телу прокатилась волна острого наслаждения, и моя голова бессильно запрокинулась назад. Восторг смешивался с болью, пока он продолжал ласкать мою чувствительную плоть. Из моих губ вырвался долгий, громкий стон. Мне хотелось раствориться в нём без остатка.

Роман резко прижал ладонь к моему рту, заставляя меня замолчать.

Я впилась зубами в плоть между его большим и указательным пальцами.

Он глухо зарычал и резко отдёрнул руку. Затем с тихим влажным звуком выпустил мой сосок изо рта, и мы оба отшатнулись друг от друга, тяжело дыша, одержимые желанием.

Его тело — сильное, мускулистое, способное, если он того захочет, убивать людей и сокрушать целые армии, — было