Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

Дениса. Ту пустоту, что я пыталась заполнить ночью, я заполнила. Только другим. Правдой, доказывающей, что все эти годы я зря старалась, зря загоняла себя в рамки, которые в итоге оказались силками. И сколько бы я ни билась, сколько ни пыталась вырваться, больно становилось только мне. Но теперь-то я свободна! От понимания раскрывшихся передо мной возможностей, мне стало страшно. Я прижала похолодевшие пальцы к губам, согревая их дыханием, и горько усмехнулась. Всю жизнь я только и делала, что подчинялась чужим правилам, заглушая свой внутренний голос. У меня не было увлечений, я не стремилась чего-то достичь, просто жила ради мужа и сына, случайно или намеренно потеряв себя в этом браке. Или похоронив, если быть совсем точной. Давно забытые мечты и цели пылились где-то на задворках памяти, под кипой желаний и надежд Дениса. Я даже не помню, когда в последний раз делала что-то ценное только для себя. Нет, смысл даже не в покупках или подарках. В порыве, в страсти к чему-то. Я никуда не ходила, ни с кем кроме Насти, не общалась, закрылась в границах огромной квартиры Дениса и радовалась, что ничего извне меня не тревожит. Хотя и это неправда. Его измены. А после его улыбки и прикосновения. Конечно, мне хотелось быть той единственной, ради которой сворачивают горы, но, когда ему меня не хватило, я не ушла. Не забрала сына, не сложила чемодан вещей и не хлопнула дверью. Я! Отличница в институте, любимая дочь и, как я всегда считала, умная женщина! Я осталась с насильником. Не в физическом плане, нет. В моральном. Я сама своими руками разрешила ему, позволила насмехаться, топтать мое сердце. А все почему? Боже, это даже смешно. Сначала я наказывала себя за то предательство. Думала, что обязана Денису, раз он меня выбрал, не отвернулся, не бросил. И его первая измена… Я пропустила ее, считая ответным ударом. И вторую, и третью. А дальше… Дальше я задавила в себе мысль, что это неправильно. У нас рос сын, и внешне мы ничем не отличались от других родителей, любящих и поддерживающих. Но не только. Мне было стыдно показаться на глаза своим. Чтобы они думали о моем браке как об их личной трагедии, об их личном провале. Ведь я оказалась не такой, как они. Я не справилась. Не уберегла свое счастье. И тогда я смирилась. Знаю, что многие меня осуждали. За спиной смеялись, считая бесхарактерной. Я тоже себя такой считала. Поверьте! Смотрела в зеркало и не находила ничего, за что можно уцепиться. Презирала и ненавидела всю свою суть. Из сильной и правильной я годами превращалась в жалкое подобие женщины. Но каждое утро просыпаясь, надевала на себя броню и выставляла перед собой щит. Я несла как знамя свое унижение, с гордо поднятой головой. И бывало, меня пробивали, ломали и крушили, бывало, я сама делала себе больно. Но идти и просить о помощи? Странно, но в этом характер у меня все же был.

Глава 37

Прижимая к груди заветную бумажку, мне отчаянно хотелось поделиться с кем-то своей радостью. Я нырнула в ураган предвкушения райского отдыха, бегая по квартире в поисках телефона, а когда нашла его, оторопела, с удивлением обнаружив двенадцать пропущенных от контакта «Забудь». Хмурясь, я упала на свою продавленную софу и на мгновение задумалась, стоит ли мне перезванивать. Хочу ли я услышать то, что он мне скажет? Но не успела принять хоть какое-то решение, как телефон снова ожил, и я на автомате сняла трубку: — Да, — мой неуверенный голос вызвал вздох облегчения у звонившего. — Пожалуйста, — просил он, — одна встреча, и я исчезну из твоей жизни навсегда. Заманчивость такого предложения закрутилась в воздухе, когда я, не сомневаясь в правильности своего выбора, произнесла: — Хорошо. Пиши адрес. Засунув телефон под подушку, я поплелась на кухню. Разогреть остатки пиццы. А часы, словно насмехаясь надо мной, показывали всего восемь. Бесконечно долгий день. Сергей появился на пороге спустя пятнадцать минут. Не знаю, летел ли он на вертолете или заплатил таксисту за ускоренную доставку, но даже для нашего городка это было чересчур быстро. Не глядя в глазок и не спрашивая «кто там?», я распахнула дверь и отошла вглубь квартиры, ожидая, пока он войдет и разденется. Но сперва он протянул мне громадный букет нежно-кремовых роз, обернутый в витиеватую сеточку. Я приняла цветы с благодарностью и вернулась в кухню, оставив его одного. Наполняя вазу водой, я слышала его шаги по паркету. Как и Денис, он первым делом прошел в комнату. Интересно, они оба думали, что я живу в каком-то бараке, или надеялись на неожиданную встречу? Я поставила вазу на стол и разлила по кружкам чай. Теплая пицца уже лежала на тарелках, когда Сергей присоединился ко мне и сел на то самое место, где час назад сидел Денис. Комичность ситуации забавляла меня. — Карин, прости за утро, — начал он, — сам не знаю, что на меня нашло. Я коснулась его руки и в этот раз он ее не одернул. — Все в порядке, правда. — Я хочу быть с тобой. Хочу забрать тебя и сына. У меня хорошие условия, я помогу с работой, если ты захочешь, если нет, сиди дома… — Спасибо, — прервала я его. — Но я с тобой не поеду. — Почему? — удивился Сергей. — Потому что ты опоздал. Лет на четырнадцать точно. — Карин, я же объяснил сегодня все, я не хотел портить… — Что? Мое падение? Мою жизнь? Увы, — я безразлично пожала плечами, — хуже уже некуда. Знаешь, позови ты меня тогда, я бы… — Ничего не кончено, ничего не исчезло. Здесь, — он ткнул себя в грудь, — все живо. И я готов… — Нет. Я не готова. Точнее, уже не готова. Прости. Уезжай. И не пиши мне больше. — Уверена? — сожаление читалось не только в его глазах, его поза — опущенные плечи и сгорбленная спина, вмиг показала мне, что напротив сидит все-таки старик. Пусть я и не хотела думать о нем в таком ключе. — Более чем, — кивнула я и поднялась, увеличивая расстояние между нами. — Ты любил все это время не меня. Я лишь была заменителем, поддерживающим в сердце воспоминания. Но я не Полина, и никогда ей не стану. — Знаю, — он тоже поднялся. — Дай мне шанс, я все исправлю. — Слишком поздно. Он ушел не прощаясь. Тихо прикрыл за собою дверь, бросив напоследок твердый осуждающий взгляд. Кажется, он действительно думал, что