Чума для принца - Алиса Пачино

— Они связаны, — сказала Лиана. — Даже после смерти. Даже в пустоте. Их любовь держит их здесь.

— Тогда мы заберём их обоих, — сказала я.

В центре пустоты, там, где сходились все тропы, нас ждал он.

Малкольм.

Брат Корвуса.

Он был похож на брата — высокий, бледный, с белыми волосами и глазами, которые меняли цвет. Но в его взгляде не было злобы. Была усталость. И боль.

— Ты пришла, — сказал он, не двигаясь с места.

— Ты ждал, — ответила я.

— Ждал, — он кивнул. — Тысячи лет. Знал, что рано или поздно ты придёшь. Чтобы убить меня. Как убила моего брата.

— Корвус убил моих друзей, — сказала я. — Он заслужил смерть.

— Возможно, — Малкольм опустил голову. — Но он был моим братом. Единственным, кто остался.

— Что ты хочешь? Мести?

— Нет, — он покачал головой. — Я хочу мира.

Тишина.

— Мира? — переспросил Ксавьер.

— Мира, — повторил Малкольм. — Я устал воевать. Я устал ненавидеть. Я устал быть тем, кем меня сделали.

— Кто тебя сделал?

— Отец, — Малкольм поднял голову. — Тот, кто был до нас. Тот, кто создал Корвуса и меня, чтобы мы сражались. Тот, кто хотел хаоса. Тот, кто до сих пор ждёт в тени.

— Ещё один? — я замерла.

— Ты думала, Корвус был главным? — Малкольм усмехнулся. — Нет. Корвус был лишь исполнителем. Наш отец — Мальдикт — тот, кто создал Хаос и Порядок. Тот, кто заставил вас, Ведьм, воевать друг с другом. Тот, кто смеялся, глядя на ваши страдания.

— Почему ты рассказываешь нам это?

— Потому что я хочу помочь вам остановить его, — Малкольм шагнул вперёд. — Я знаю, где он спит. Я знаю, как его разбудить. И я знаю, как его убить.

— Зачем тебе это?

— Потому что он сделал меня монстром, — голос Малкольма дрогнул. — Он забрал мою душу. Мою память. Мою любовь. Он превратил меня в оружие. Я не хочу быть оружием. Я хочу быть свободным.

— Как Ника, — сказала я. — Как Драко.

— Как они, — кивнул Малкольм. — Я видел их души. Они прошли через ад. И нашли свет. Я хочу того же.

— Ты можешь убить отца?

— Могу, — сказал он. — Если ты поможешь.

— Чем?

— Твоя сила — Порядок и Хаос — может уничтожить его, — Малкольм посмотрел на меня. — Но для этого ты должна отдать всё. Всю свою силу. Всю свою память. Всю себя.

— А если я откажусь?

— Тогда он проснётся сам, — сказал Малкольм. — И уничтожит всё. Ваши миры. Ваши души. Ваши воспоминания. Ничего не останется.

— Алиса, не слушай его, — сказал Ксавьер. — Это ловушка.

— Это не ловушка, — ответил Малкольм. — Это правда. Я могу показать. Если вы готовы.

Я посмотрела на Ксавьера. На Лиану. На Элиан. На Северина.

— Я готова, — сказала я. — Показывай.

Малкольм протянул руку.

Я коснулась её.

И мир взорвался видениями.

Я стояла в зале, которого никогда не видела.

Огромном, чёрном, с колоннами из костей. В центре — трон. На троне — он. Мальдикт.

Он был огромным — в три человеческих роста. Его глаза горели красным, из спины росли крылья, а кожа была покрыта чешуёй, как у дракона.

— Ты пришла, дочь, — сказал он, и его голос звучал, как раскат грома. — Я ждал.

— Ты — мой отец? — спросила я.

— Я создал тех, кто создал тебя, — ответил он. — Так что, можно сказать, да.

— Зачем ты это делаешь? Зачем тебе хаос? Зачем тебе войны?

— Потому что хаос — это жизнь, — он усмехнулся. — Порядок — это смерть. Если всё предсказуемо, если всё правильно — зачем жить?

— Люди живут не для хаоса. Они живут для любви.

— Любовь — это тоже хаос, — он наклонил голову. — Разве ты не знаешь? Ты любила Ксавьера, хотя он был твоим врагом. Ты любила Нику, хотя она пыталась тебя убить. Ты любила Драко, хотя он был марионеткой. Любовь — это самая непредсказуемая сила во вселенной.

— Ты не знаешь, что такое любовь, — сказала я.

— Знаю, — он встал с трона. — Я люблю хаос. Больше всего на свете. И я уничтожу всё, что мешает ему.

— Я не позволю.

— Ты не сможешь остановить меня, — он шагнул ко мне. — Ты слишком слаба. Ты слишком добра. Ты слишком человечна.

— Может быть, — я подняла голову. — Но я не одна.

Видение исчезло.

Я очнулась на руках у Ксавьера.

— Ты видела? — спросил Малкольм.

— Видела, — ответила я. — Он сильный. Очень.

— Но не непобедимый, — сказал Малкольм. — Его слабость — в его одиночестве. Он не любит никого. Его никто не любит. Если мы придём вместе — мы победим.

— Мы вернём Нику и Драко, — сказала я. — А потом пойдём к нему.

— Как ты вернёшь их? — спросил Малкольм.

— Их души здесь, — я указала на два огонька, которые парили рядом. — Я заберу их. Оживлю.

— Это потребует силы, — сказал он. — Много силы.

— У меня есть, — ответила я. — И не только моя.

Я подошла к душам.

Протянула руки.

Серебряный свет вырвался из моей груди — и вместе с ним чёрный. Свет Элиан. Свет Хаоса.

Они сплелись, закружились, ударили в огоньки.

Души Ники и Драко засветились ярче, запели, закричали.

— Возвращайтесь, — прошептала я. — Я верю, что вы сможете. Я верю, что любовь сильнее смерти. Я верю, что вы вернётесь.

Огоньки вспыхнули.

И погасли.

Тишина.

— Не получилось, — сказал Ксавьер.

— Получилось, — ответил Малкольм, указывая в темноту.

Из пустоты вышли двое.

Ника и Драко.

Живые. Настоящие. Держащиеся за руки.

— Ника? — я не верила своим глазам.

— Алиса, — она улыбнулась. — Мы вернулись.

— Как?

— Твоя любовь, — сказал Драко. — Она сильнее смерти. Ты призвала нас. И мы пришли.

Мы обнялись.

Все вместе.

А в центре пустоты стоял Малкольм и смотрел на нас с улыбкой.