21 день - Анна Гром

– Помнишь, когда я впервые пришла к вам домой? – В одном носке и домашних тапках, в трениках, в футболке с разорванной горловиной. В слезах, с опухшим лицом, благо без синяков, была бы, как баклажан. Такое вряд ли забывается. Я помнила до секунды… – Мне было так плохо и больно, что я думала, дня не протяну, умру. Я сейчас скажу не то, что ты хочешь услышать, но я скажу, – это был полнейший экспромт, я не знала, как это подействует на неё, но иного варианта я не видела. Набрав полные лёгкие воздуха, я выдала. – Даже если случится самое страшное, Ди, ты это переживёшь. Ни одна даже самая сильная любовь не стоит твоей жизни, Дион.

Она замерла на мгновение, ошарашенная. А потом расплакалась. Её решимость умереть треснула, словно корка льда. Она боялась умереть. Дион очень любила маму, папу и сестёр. Она любила не только этого несчастного мальчика, но и свою семью. Я заставила её вспомнить об этом.

– Я больше не встречу такого, как он. Ты вот смогла полюбить кого-то после Патрика? Нет же?!

– Смогла… – ответила я и осеклась, услышав, как кто-то зашёл. У двери мелькнула фигура Дэмиана, он шёл к стеллажам со сменной одеждой и облегченными комбинезонами. Он не смотрел в мою сторону. Не знал, что я здесь. Продолжать разговор оказалось невозможным, несмотря на то, что Дион смотрела на меня во все глаза. – Давай дождёмся конца карантина, я куплю нам мороженое, приеду и всё расскажу. Всё, что хочешь, хорошо?

Дион вдохновилась. Удивительно, но сработало. Я отключилась от сети и набрала сообщение Соноре. Пусть понаблюдает за ней.

– Ты здесь? – Дэмиан нашёл меня по голосу. Я помахала рукой, и оттолкнувшись от ногой от пола, откатилась на стуле. Старое кресло скрипнуло, колёсики оглушительно зашуршали по полу. После разговора с Дион во мне ещё бурлил адреналин. Я взглянула на Дэмиана с вызовом, прищурилась, склонив голову набок. – Всё нормально?

Приглушенный свет делал его скульптурные черты острее: тени становились глубже, а его глаза вовсе растворились в них. Его острые скулы казались мне лезвиями. Он стоял ко мне вполоборота, словно не знал, как поступить: уйти или остаться. Высокий, хорошо сложенный, привлекательный. У него были удивительно красивые руки: узкие, суховатые ладони с отчётливым разветвлением вен, длинные пальцы. Дэмиан держал под мышкой пакет с темно-серой облегчённой униформой, которую ребята из боевой группы обычно надевали под защиту и амуницию. Мне стоило бы закрыть глаза, чтобы наваждение пропало, но я на мгновение перестала управлять собой – зависла. Залипла. А после запаниковала. Нет, мы не можем общаться так, будто между нами ничего не случилось. Это так глупо. Совершенно по-идиотски. Почему я прилипла задницей к этому чёртовому креслу? Почему не могу встать, подойти и…

– Да, вполне. Позвонила подруге, – отчеканила я, натянув на себя самую формально-лживую из всех улыбок.

– Я в душ. От меня несёт, как от пса.

– Я не заметила.

Он усмехнулся.

– Я держу дистанцию.

– А вот это я заметила.

Дэмиан ничего не сказал мне на это, лишь отвёл взгляд, отвернулся, а после медленно, словно пробуя почву на зыбкость, пошёл в сторону выхода. Наверное, решил, что я довольна этим. Сама ведь хотела… Я ничего больше не смогла сказать ему, словно кто-то зажал мне ладонью рот. Какая же дура…

Через двадцать минут на коммуникатор пришло срочное сообщение. Щит восстановили.

Глава 30

Я не отлипала от монитора пять часов кряду. Всё это время Иен Максвелл, Хоуп Стельман и майор Эшер были на конференц-связи и выносили друг другу мозги: дипломатично, чётко, стремясь перехитрить и переманипулировать друг друга. Не знаю, зачем они подключили к этому бестолковому, многочасовому безобразию именно наше Подразделение, могли бы разобраться и сами. На третий час я перестала понимать смысл слов, на четвёртый у меня резко стрельнуло в спине. Дэмиан маячил где-то на периферии, делая вид, что занят изучением технической экспертизы щита. Он бы с этим за полчаса расправился, я точно знаю, но его нежелание активно участвовать в этом соревновании по измерению размеров полномочий мне было более чем понятно.

– Мы назначим военных наблюдателей из Объединённого правительства, – решительно произнесла Стельман.

– Вас никто сюда не допустит. Три недели в пределах материка и побережья в особенности запрещены любые перемещения. Вы сами издали этот закон! – ответил Эшер.

– Мы можем его поменять, – извернулась глава Отдела.

– И создать прецедент?! Я вас умоляю… – усмехнулся майор.

Стельман что-то заговорила, но я снова выпала из реальности, в моей гудящей голове её голос звучал бессмысленным бормотанием. Позвоночник чувствовался тонкой сухой палкой, вшитой под кожу – одно движение, и треснет пополам. Болела переносица, болели глаза. Я мечтала выйти из здания и вдохнуть свежего токсичного воздуха, лишь бы больше не сидеть перед монитором.

– А вы что скажете, инспектор Белл?

Услышав свою фамилию, я вздрогнула. Меня словно разбудили хорошей пощёчиной. Что они от меня ждут? Я половину слов пропускала мимо ушей.

– Мы будем действовать согласно протокола. На третьи сутки выйдет тяжёлая техника, на десятые – дезинфекторы. Будем работать, пока хватит состава, – Дэмиан подхватил разговор, спасая меня от провала. Странно, но вместо благодарности я ощутила раздражение. Он, как локатор, улавливал всё, кроме перемены в моих чувствах. Да, и пошёл он. Да пошло оно всё.

– Мы пришлём вертолёт с двумя тоннами концентрата к четвергу, – пообещала Стельман.

– Только сами не высовывайтесь, – до этого тактично молчавший Иен подал, наконец, голос. – Вами я жертвовать не могу. Ты поняла, Белл? – он согнулся над экраном, чтобы я отчётливее видела его хмурый взгляд. Будто бы я только и ждала, чтобы вылезти из укрытия и собственноручно начать чистить стёкла снаружи. А я даже со стула не могу встать.

– Да, сэр, – отчеканила я.

– Ладно, пора сворачиваться. Дела не ждут, – произнёс Эшер, и за одно только это я была готова простить ему старые обиды.

Связь, наконец, оборвалась, на потемневшем экране я увидела своё бледное, схуднувшее лицо: тёмные провалы скул, дыры вместо глаз, всклокоченные, грязные волосы. Страшно хотелось есть. Страшно болела спина. Я страшно ненавидела себя и всё вокруг. Я с силой отжала кнопку связи,