Попаданка в беременную. Случайная жена дракона - Анжелика Янчевская

отца: иссиня-черные волосы, которые вечно торчали во все стороны, и упрямый подбородок. Только глаза были мои — зелёные, с золотистыми искорками, которые сверкали, когда он проказничал.

Он носился по комнате босиком, в белой льняной рубашке, которая уже успела перепачкаться в каше и варенье. В руках он победно сжимал древнюю ритуальную погремушку — или, как утверждал Ворчун, «бесценный артефакт, которым убаюкивали еще прадеда Кайдена».

— НЕ ТРОГАЙ! ОНО НАМОЛЕНО СТОЛЕТИЯМИ! — визжал Ворчун, пытаясь преградить Риану путь. — Твой отец меня испепелит! А если ты ее оближешь, я… я… Я УЙДУ! ВСЕ! В ДРАКОНЬЕ ЛОГОВО УЙДУ!

Риан остановился. Посмотрел на пылающего пра-пра-пра-деда, потом на погремушку. Засунул её в рот, словно проверяя на вкус древнюю магию.

— НЕЕЕТ! — завопил Ворчун, метаясь в воздухе. — НЕ СЛЮНЯВЬ АРТЕФАКТ!

Риан вытащил погремушку изо рта, посмотрел на неё критически, словно оценивая её недостатки. Скривился. И со всей силы швырнул в стену.

— Бум! — радостно сообщил он, наблюдая, как погремушка отскакивает от камня.

Ворчун замер в воздухе. Его алый силуэт задрожал от возмущения. За три года он вырос — теперь был размером с крупную собаку. Его пламя пульсировало ярче, крылья стали более четкими, почти материальными. Но характер остался прежним — ворчливый, заботливый, вечно недовольный.

— Я… Я… ДУХ ВЕЛИКОГО РОДА! — пророкотал он, повернувшись ко мне с видом глубоко оскорблённого достоинства. — МАРИНА! Ты посмотри на него! Никакого уважения к старшим! Я — тысячелетняя мудрость! Я вел его прадеда в бой! А он… ОН ПУСКАЕТ НА МЕНЯ СЛЮНИ! И БРОСАЕТСЯ СВЯЩЕННЫМИ РЕЛИКВИЯМИ!

Я не выдержала и рассмеялась. Тихо, чтобы не разозлить Ворчуна ещё больше, но смех рвался наружу.

— Он тебя любит, Ворчун. Ты же его любимая игрушка.

— Игрушка?! — взвился дух, его пламя вспыхнуло ярче. — Да я… да я… ИГРУШКА?! Я — ХРАНИТЕЛЬ РОДА ТЭРОН! Я — ДРЕВНИЙ КАК САМИ ГОРЫ! А ты говоришь… игрушка…

Его голос сорвался на что-то похожее на обиженное сопение.

— Кайден! ГДЕ ТВОЙ ОТЕЦ, КОГДА ОН ТАК НУЖЕН?! Пусть он объяснит этому маленькому варвару, что такое УВАЖЕНИЕ К ПРЕДКАМ!

Я улыбнулась, снова прикрывая глаза и откидываясь на подушки. Ворчун был лучшей нянькой во всех королевствах. Самой ворчливой, самой громкой, но самой надежной. Он обожал Риана до дрожи в своем призрачном хвосте и охранял его сон лучше любого гвардейца.

Первым словом Риана было не «мама» и не «папа». Это было «Ачун». Дракончик рыдал от счастья целый час. А потом еще неделю всем рассказывал об этом. Каждому. Кто готов был слушать и кто не готов. Даже имперским гвардейцам, которые приехали с докладом для Кайдена.

Я посмотрела в окно.

Там, за садом, до самого горизонта, до туманной дымки у подножия гор, простирались наши земли.

Кайден сдержал слово.

После той ночи во дворце, после того, как Аниту, едва живую, в коконе его ледяной магии, забрали имперские целители, а Агнес в кандалах бросили в карету стражи… он изменился.

Он не стал мягче. Нет. Он стал жестче. Решительнее. Безжалостнее к врагам.

«Мой сын не будет расти с угрозой на границе», — сказал он мне тогда, стоя на коленях в библиотеке, прижимаясь лбом к моему округлившемуся животу.

И он ушел на войну.

Это был тяжелый год. Самый тяжёлый в моей жизни. Я ждала его, сходя с ума от беспокойства, чувствуя по связи его усталость, боль, ярость в бою. Родила Риана в его отсутствие, пока он огнем и мечом выжигал угрозу на границах. Ворчун тогда был моей единственной опорой, паникуя громче меня и одновременно пытаясь меня успокоить.

Я помнила, как кричала в родах, сжимая руку Аниты. Как Ворчун метался над кроватью, причитая: «Дышите! ДЫШИТЕ! О боги, почему я не могу помочь?! Где Кайден, когда он так нужен?!»

Я помнила первый крик Риана. Такой громкий, такой сильный. Как будто он заявлял миру: «Я здесь! Я сын дракона!»

Кайден вернулся через год. Победителем. Он вернулся не просто с миром. Он вернулся с новыми землями, с новыми вассалами, с расширенными границами. Горные Кланы присягнули ему на верность, склонив головы перед драконом, который защищал свою любовь и своего сына.

Территория дома Тэрон выросла почти вдвое. Император лично приехал поздравить Кайдена, наградил его новыми титулами.

Но всё это не имело значения для меня.

Я помнила только, как он вошел в детскую. Мрачный, покрытый шрамами, пахнущий сталью и дорогой.. Он выглядел старше, жёстче. Но когда он посмотрел на меня, потом на колыбель, где спал Риан…

Я увидела, как его плечи, которые он держал прямыми весь этот год, наконец, опустились. Он подошел медленно, словно боялся, что это мираж. И просто упал на колени у колыбели, уткнувшись лбом в ее край.

Его руки тряслись, когда он коснулся крошечной ручки Риана.

— Прости, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала. — Прости, что не был рядом.

Я опустилась рядом с ним, обнимая, прижимаясь.

— Ты вернулся, — прошептала я. — Это всё, что важно. Ты вернулся к нам.

Он был дома.

— Миледи?

Тихий стук в дверь вырвал меня из воспоминаний.

— Войди, Анита.

Дверь приоткрылась, и вошла Анита. Она улыбалась, ее щеки горели лёгким румянцем. За эти три года она превратилась из испуганной, сломленной девушки в уверенную, красивую женщину. Мою главную помощницу и подругу.

Я посмотрела на ее лицо. Ни шрамов. Ни следа от того ужаса в подвале. Имперские целители и магия Кайдена сотворили чудо. Они не просто спасли ее. Они стерли всё, что сделали с ней Фаре и Агнес. Даже сломанная рука зажила без последствий.

— Леди Элора спрашивает, что подать к ужину, — сказала она, ставя на столик у дивана вазу.

В вазе, как и всегда, стоял свежий букет темно-синих ирисов. Почти чёрных, с каплями утренней росы на бархатных лепестках.

Каждое утро. Почти три года. Даже когда он был на войне, он отдавал приказ садовнику. Его молчаливое, ежедневное «я люблю тебя».

Я провела пальцами по лепесткам, чувствуя их прохладу.

— Скажи ей, что-нибудь легкое. Мясо и овощи, — ответила я. — И фруктов. Риан сегодня почти не ел.

— Потому что пытался накормить МЕНЯ кашей, — проворчал Ворчун из угла. — Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО НЕ ЕМ КАШУ! Я ем МАГИЮ!

Анита прикрыла рот рукой, сдерживая смех.

Леди Элора… Старая камеристка, моя врагиня среди слуг, она оттаяла в