Лекарка для дракона - Лана Кроу

— Чувствуешь? — спросил он. И я чувствовала. Кажется, любое его касание сводило с ума, отдавалось волной… бурей чувств по коже. — Это настоящее.

Я кивнула.

Кайл слегка подался вперед, коснулся губами моей шеи, и я замерла.

— Это тоже… настоящее, — прошептал он в ухо, и от горячего дыхания по коже пошли мурашки. — И это…

Кайл приложил руку к своей груди, где билось сердце.

— Оно бьется ради тебя… Каждый стук… О том, что я люблю тебя. Слышишь?

И я слышала. Всей кожей, каждой частицей своего магического существа. Я чувствовала его — его силу, его тепло, его страх потерять меня, переплетенный с моим собственным.

Он снова прикоснулся губами к моим, я закрыла глаза, наслаждаясь этим нежным касанием. Но этого было так мало… Я чувствовала, что мало… Руки сами скользнули на его плечи, прижимая себя ближе…

— Яся, — хрипло простонал он. Вместо того чтобы ответить на мой поцелуй, прижать, он слегка отстранился. — Яся, я ведь… еще шаг, и я не смогу остановиться. Ты уверена…?

— Ты клянешься, что всегда будешь со мной? — спросила я дрожащим, хриплым, совершенно не своим голосом.

— Клянусь, — твердо ответил он. — Даю тебе генеральскую клятву.

— И я… — сказала я сквозь улыбку. — Я тоже клянусь.

А потом мир сжался до точки. До пространства между нашими телами, до жара кожи, до сбившегося дыхания. Его руки скользнули по моим бокам. Я ответила, вцепившись в его плечи, теряя опору и находя ее только в нем. Кайл приподнял меня, и я обвила его ногами, чувствуя, как каждое движение, каждый вздох становятся общими.

Страх испарился, растворился в этом огне. Осталась только жажда — быть ближе, раствориться, стать частью друг друга. Он целовал мою шею, плечи, и каждый поцелуй оставлял на коже незримый след. Я стонала, но тут же глушила звук в его губах, вбирая в себя его стон, его вкус, его суть — всего его.

Это было похоже на танец, но в нем соединялись не только тела — наши души тоже переплетались. Я чувствовала его эмоции, они сливались с моими, и мне хотелось принадлежать ему не только физически, а полностью. В каждом касании, в каждом поцелуе, когда он шептал мое имя, я отдавала ему не тело. Я отдавала душу. И в ответ чувствовала, что он делает то же самое…

Мы перевернули страницу, перешли границу, и теперь, за этой гранью, больше не существовало ни Берегини, ни Дракона, не было даже Кайла и Яси. Существовала только огромная волна чувств, сплетение душ, удовольствие и любовь…

Наша любовь — страстная, нежная, искренняя и настолько всеобъемлющая, что стирала все возможные границы. Мы нашли друг друга, и сейчас это казалось самым правильным в этом мире. Теперь, когда барьеры рухнули, осталась только эта простая, невероятная правда: он — мой. Я — его. И всем своим магическим существом я ощущала и знала то, что знали мы вдвоем, то, что чувствовали в каждом стоне и каждом вдохе. Никакая сила в этом мире больше не сможет нас разлучить.

Глава 44

Яся

Тишину и покой вытесняла потребность выговориться. Мы лежали на узкой лавке, где каждому едва хватало места, но мне было не тесно.

Мне было покойно. Уютно. Тепло от его тела, мерный стук сердца под ухом, тяжелая ладонь, медленно поглаживающая мои волосы… Было так хорошо, что внутри набралось сил нарушить эту хрупкую тишину.

— Кайл… — Имя любимого из моих уст звучало иначе, оно разрезало тишину, предвещая долгий и тяжелый рассказ.

Как бы ни было страшно, я сделала глубокий вдох и начала говорить. Это было странное чувство — не такое, как с Анной. Тогда мы сидели друг напротив друга за столом, я плакала и чувствовала себя сломленной, выставляя напоказ свою боль.

А сейчас… Сейчас я лежала в крепких объятиях, слушала, как в ответ на мои слова меняется ритм его сердца, и чувствовала себя под защитой. Не слабой, а… оберегаемой.

Я говорила. Все подряд, без остановки, и сам рассказ казался мне чужим, неподходящим для этой тихой, теплой комнаты. Словно каждое произнесенное слово возвращало меня из уютного кокона в суровую реальность.

Я не плакала. В этом было главное отличие. Говорить с Кайлом было… легче? Слова лились сами, а слез не было. Лишь иногда внутри все леденело от воспоминаний. Но Кайл, кажется, чувствовал это — он просто крепче прижимал меня к себе, и холод отступал.

Когда я наконец замолчала, на душе стало пусто и непривычно легко. Будто с плеч свалилась гора, которую я тащила в одиночку.

Печка потрескивала, отбрасывая на стены пляшущие тени. Кошки мурлыкали хором где-то в ногах. Я ждала, что он скажет. Но Кайл молчал. Обдумывал. Я бы и сама онемела, услышав такое. Но тишина затягивалась, и в груди, вопреки облегчению, начинала закрадываться тревога.

Она заставила меня пошевелиться. Будь я на ногах, я бы схватилась за любую работу — мытье посуды, перебор трав, что угодно, чтобы снять напряжение. Но я лежала, и это было невыносимо. Я приподнялась, опершись на локоть, оказавшись чуть выше Кайла, слегка нависая над ним.

А может, мне было легче говорить, потому что я не видела его глаз? Теперь наши взгляды встретились, и сердце ударило так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Теперь… теперь ты понимаешь, — голос сорвался на шепот. — Прости, что молчала так долго…

— Яся, тебе не за что просить прощения. — Его голос был тихим, но твердым. Он поднялся на локоть, и его ладонь мягко легла мне на щеку. От прикосновения по лицу разлилось тепло, заставив на мгновение закрыть глаза. — Ты удивительная. Сохранить в себе столько света после всего, что с тобой случилось… Я влюбился в тебя с первого взгляда, полюбил за эти несколько дней, а теперь… Теперь я просто тону в тебе. Безвозвратно.

Я открыла глаза, желая убедиться, что это не сон. Что его взгляд, полный нежности и боли за меня, — настоящий.

Он приблизился и поцеловал меня. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй-обет, поцелуй-утешение. Он не отнимал воздух, а дарил покой.

— Ты веришь в то, что я рассказала? — спросила я, и в отличие от Анны, в его глазах не было недоверия.

— Я верю тебе, Яся.