Болен тобой - Тина Рамм

Папа снова кивнул.

Следователь, стоявший у двери, наконец подал голос. Его тон был ледяным, профессионально-равнодушным.

– Сивцову предъявлено обвинение по части 4 статьи 159 и по 174-й УК РФ. Мошенничество в особо крупном размере и легализация. Понимаете, о чем речь?

Отец медленно повернул голову к следователю. Его взгляд был тяжелым, изучающим, как у хищника, который оценивает добычу.

– Понимаю, – спокойно ответил он. – И понимаю, что это абсурд. У меня алиби на каждую дату, которую вы упоминаете в постановлении. Проверьте мои записи, проверьте камеры, проверьте свидетелей. Я готов к сотрудничеству.

Следователь усмехнулся – коротко, без радости.

– Это хорошо, Сивцов. Но у нас есть не только косвенные улики. У нас есть показания прямого свидетеля. Человека, который жил в вашем доме и видел всё своими глазами.

Он бросил на стол передо мной тонкую папку с несколькими листами, скрепленными скрепкой.

– Протокол допроса, – сказал он. – Свидетель – Михеева Варвара Евгеньевна.

Мир остановился.

Звуки в комнате исчезли. Остался только противный гул люминесцентной лампы под потолком и бешеное клокотание сердца где-то в горле.

– Что? – мой голос прозвучал чужим, плоским, как будто говорил не я. – Что вы сказали?

– Варвара Михеева, – медленно, по слогам повторил следователь. – Друг семьи, насколько я понимаю. Она живет в вашем доме. И она дала показания о том, что ваш отец систематически работал дома с фиктивными документами. Она видела, как он подписывал договоры задним числом. Она слышала его разговоры по телефону. Она имела доступ к его домашнему кабинету и видела, где он хранит черную бухгалтерию.

Я механически протянул руку и открыл папку. Буквы плясали перед глазами, но я заставил себя сфокусироваться.

"...я проживаю в доме Сивцовых по адресу... однажды вечером, когда я проходила мимо кабинета Виктора Александровича, я видела, как он подписывал договоры задним числом... я слышала, как он разговаривал по телефону и говорил: 'Да, деньги уже на счетах, схема работает, не волнуйся'... я видела, как он прятал флешку с документами в сейф в своем домашнем кабинете..."

Я перевернул страницу. Внизу, под предупреждением об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, стояла подпись.

Мелкий, аккуратный почерк. Размашистая "В" в начале, характерная петелька у "р", легкий, узнаваемый наклон букв вправо.

Михеева В.Н.

Я смотрел на эту подпись, и у меня в ушах зазвенело.

– Сука! – прошипел Игорь. – Пригрели змею на шее!

Он начал ходить кругами по кабинету. Лицо отца же оставалось непроницаемым.

– Откуда взялись эти показания? Абсурд! – я швырнул папку обратно следаку. Получилось на стол, а хотелось в рыло. – Она не могла такое написать! Вы где-то недоглядели, товарищ следователь!

Я смерил его стальным взглядом. Я нахуй отказываюсь в это верить!

– Варвара Михеева действительно проживает в моем доме, – папа поправил очки на переносице. – Она дочь моего покойного друга. Подумайте сами, товарищ следователь, зачем девочке сиротке катать против меня заявление? Да еще и в таких подробностях. Варя никогда и близко не подходила к моему кабинету, молчу вообще про подслушивание телефонных разговоров.

Следак повел плечом, оставаясь непоколебимым:

– У нас есть информация, что некий Сивцов Сергей Анатольевич подал заявление в следственный комитет на ваше адвокатское бюро, – начал он, присаживаясь за свой стол и переворачивая страницы папки, которую я швырнул. – Следствие начало проверку. А потом к нам пришла некая Курагина Антонина Петровна вместе с Варварой Михеевой и они обе дали показания.

Охуеть!.. Приплыли. Вот и родственнички поднасрали!

Сергей Сивцов – двоюродный брат моего отца, и папаша того ублюдка Антона, который много лет назад увел у меня девушку. Отец тогда лишил Серегу доли в компании после мерзкого поступка его сына. Они тогда в хлам разругались, и мы свели к минимуму контакты с этой семьей.

А они, спустя так много лет, решили мстить:

– Но при чем тут Варя? Она с ними даже не знакома.

Следак ухмыльнулся.

– Отнюдь. Антонина Курагина была соседкой Варвары. Они были в хороших отношениях. Она заявила, что Варя часто рассказывала ей, что Виктор занимается махинациями. Что Михеева была обижена на Виктора за то, что он использовал ее как прислугу в своем доме, и часто применял эмоциональное давление. Ну и она слышала все телефонные звонки и является прямым свидетелем.

– Пипец! – пробурчал Игорь у окна.

– Затем Михеева и Курагина пришли к нам и дали показания, которые вы недавно прочитали.

Отец смотрел на следователя, а потом медленно перевел взгляд на меня. Его лицо не изменилось. Ни единая мышца не дрогнула. Но я увидел, как в его глазах отразилось разочарование.

Глубокое, пронзительное разочарование в мире, в людях, в том, что девочка, которую он пожалел, только что посадила его за решетку.

– Она... – мой голос сорвался в хрип. – Она не могла...

– Протокол подписан ею лично, – пожал плечами следователь. – Все по закону. Также у нас показания горничной, которая подтвердила, как Михеева часто входила в кабинет Сивцова, когда его не было дома.

Глава 37

Глава 37

Варя

Часы показывали почти пять вечера. Марк и Игорь были в Следственном комитете уже четыре часа. Четыре часа, которые я провела здесь, в гостиной дома Сивцовых, наматывая круги по знакомому до боли паркету.

Рядом на диване сидела тётя Оля. Лиза дала ей успокоительные и она смогла поспать несколько часов.

Левушка сидел на полу у камина, молча собирая какой-то конструктор. Он не понимал всей ситуации, но чувствовал напряжение, витающее в воздухе. Периодически он поднимал на меня глаза, проверяя, что мы все еще здесь.

Как только Марк и Игорь вошли, мы все ринулись к ним.

Что-то было не так – я сразу поняла по лицу мужа.

Марк шел первым, его лицо было бледным, как мел, челюсти сжаты так, что скулы ходили ходуном. Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь меня, в пустоту.

Игорь шел за ним, и его лицо выражало то, что я раньше видела только в фильмах. Чистая, незамутненная ярость. Он сжимал кулаки так, что костяшки побелели.

Тётя Оля подняла голову. В её глазах мелькнула надежда.

– Витя... – её голос был хриплым, сломленным. – Что с ним?

– Это все она! – заорал Игорь