Мадам Даника - М Кей Нуар

— Пожалуйста, продолжайте. Я уверена, он ждет этого, — отвечает Даника, прежде чем повернуться ко мне. — Ты в порядке, Tesoro?

Я с энтузиазмом киваю. — Да, Мэм. — Нервный, как черт, но в порядке.

— Что ж, в таком случае, не поможешь ли ты мне подготовить его? — спрашивает Рани у Адиры, и Домины быстро привязывают мои запястья к крюку над головой.

— Будь хорошим мальчиком. Постучи, когда станет слишком много, хорошо? — Это Адира, такая милая, целующая мои губы мягко, прежде чем натянуть мне на глаза атласную повязку. Мир погружается во тьму.

Это оно.

Мой подарок.

О, Dio mio, я нервничаю.

Мы долго обсуждали сцену свободного использования, но найти подходящих партнеров казалось невозможной задачей.

Но сегодня, прямо сейчас, пришло время.

Все было спланировано.

Я не могу поверить, что это действительно происходит.

Привязанный к потолку, я во власти четырех из них. Конечно, у меня есть стоп-слово, оно всегда есть, и у них есть полное согласие, но это не делает ожидание менее нервным.

Я чувствую себя таким обнаженным, стоя перед ними, привязанным и с выставленным членом.

Но это захватывающе.

Может случиться что угодно.

Ну, почти все.

Подчинение проникает в мои кости, как старый друг. Я очищаю свой разум. Отпускаю. — Да, Мисс.

— Госпожа, — поправляет меня Рани, голос строгий, резкий.

— Да, Госпожа.

Я вздрагиваю, когда развернутый хлыст свешивается с моего плеча, щекоча кожу. Затишье перед бурей. Но я готов.

— Сделай глубокий вдох, — инструктирует Рани, ее дыхание теплое на моей коже.

Я делаю, как велено, пытаясь приготовиться к удару. Но когда ты не видишь, что приближается, ожидание достигает почти невыносимого уровня. Моя кожа покалывает, и никто меня даже не трогал!

Звук достигает меня за долю секунды после того, как первый удар ложится на мою задницу с идеальной точностью.

Я выдыхаю весь воздух, который держал, мои легкие горят так же, как и моя задница.

Бля!

Это жжет, как сука!

Моя кожа горячая, почти горит, но все еще цела. Рани знает, что делает.

— Она может сбить муху со стекла, не разбив стекло, — хвасталась Адира однажды.

Второй удар прорезает воздух, как гром, и ложится на заднюю поверхность моих бедер, мгновенно поджигая мою кожу.

Стоная, как загнанный зверь, я тяну ограничения, удерживающие меня, обвисая на них, когда мои колени слабеют, угрожая подвести меня.

— Считай со мной, — требует Рани, и я послушно выкрикиваю «три» и «четыре», каждый с уменьшающейся силой.

Моя спина горит, моя задница болит... но мой разум, мой разум наконец успокаивается, когда я погружаюсь в знакомое чувство боли, одну единственную мысль, которая заслоняет все остальное, смягчая края моего беспокойства.

Я глубоко выдыхаю, вслух отсчитывая до десяти. Как научила меня Даника.

11-й удар разрывает кожу — я чувствую это.

О боже. Боль. Она так сильна. Гораздо сильнее, чем все, что болело за долгое время, — по крайней мере, физически.

— Все еще нет стоп-слова? — спрашивает Рани язвительным тоном. — Ты дикий мужчина.

Мой единственный ответ — невнятное кряхтение.

Хлыст движется, но больше не опускается.

— Может, дадим ему небольшую передышку от боли? — Это Даника. Она звучит обеспокоенно, но ей не стоит. Я хочу сказать ей, но у меня нет слов. Мой мозг — чистая каша.

Раздаются звуки поцелуев, но больше звуков хлыста нет. Знакомые руки Даники такие нежные, когда ее мягкие поцелуи покрывают мою горящую кожу, успокаивая огонь. Ее запах заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Приземляет.

— Ты в порядке, детка? — спрашивает она, целуя мою шею.

— Sì, — выдавливаю я, забывая английское слово.

Я ахаю, когда чьи-то губы смыкаются вокруг кончика моего члена, облизывая меня, как леденец. Это Алессио. Я узнал бы этот язык где угодно.

Громкий стон срывается с моих губ, когда он проводит языком по моему стволу вокруг поводка, прежде чем осторожно снять кожаный ремень.

— Мы уничтожим тебя, amore mio, — обещает моя первая любовь, прежде чем проглотить весь мой член движением, от которого мои глаза закатываются за повязкой.

— Осторожнее, ты знаешь, что этот рот с ним делает, — дразнит Даника, постукивая пальцем по одному из моих сосков.

К моему большому огорчению, Алессио выплевывает меня, игриво шлепая по заднице, прежде чем отстегнуть мои запястья от потолка, не развязывая их друг от друга. — Ты слышал миссис.

— Приведи его сюда, — приказывает Даника, и меня ведут в направлении того, что, как я предполагаю, является кроватью. Я видел ее мельком, когда мы входили раньше, — огромную, на вершине клетки. Но клетку мы сегодня не будем использовать.

— Посмотри, какой ты красивый, такой идеальный, такой хороший, — воркует Даника, сгибая меня над кроватью и раздвигая мои покрытые синяками ягодицы перед собой. Перед всеми.

Похвала покрывает мою кожу покалывающими ощущениями, и я погружаюсь глубже в кровать.

Приятно дать ногам отдохнуть.

Но я знаю, что сейчас не время для отдыха.

— Думаю, пришло время мне трахнуть моего мужа, как думаешь? — спрашивает моя Королева, и дрожь предвкушения пробегает по моему позвоночнику.

— Per pavore, — мольба такая тихая, я уверен, она не услышала, но Даника явно услышала.

С привычной заботой она проскальзывает смазанным пальцем в мою дырочку, подготавливая меня к толстому силиконовому страпону, который я чувствую прижатым к своим бедрам вскоре после. Должно быть, она надела его во время моей порки.

Второй палец наполняет меня, а затем она быстро выходит, покрывая мой вход еще большим количеством смазки.

Мои глаза все еще завязаны, что обостряет мои другие чувства, особенно осязание. Я чувствую каждую точку контакта, каждый толчок внутри меня.

С трудом я сосредотачиваюсь на дыхании, когда моя жена медленно вводит свой член внутрь меня, трахая меня впервые с тех пор, как стала моей законной супругой.

Трахая меня, пока остальные смотрят.

Трахая меня, когда я без стыда разваливаюсь на части.

Громкий стон эхом разносится по комнате, мой, когда Даника растягивает мою задницу вокруг себя.

Так наполнен, о боже. Мой твердый член неудобно прижимается к кровати подо мной, но я не двигаюсь — я не уверен, что вообще могу.

— Какая красивая маленькая шлюха, да? — шепчет Даника мне в ухо, трахая меня в кровать, каждый толчок глубже, длиннее первого.

Я изо всех сил стараюсь не сжиматься, думать об удовольствии вместо боли, но трудно сосредоточиться на чем-либо, когда каждое чувство, кажется, требует моего внимания одновременно.

Мой разум где-то потерян в подпространстве, когда Даника внезапно выходит, слишком быстро, оставляя мою голову кружиться, а меня пустым.

Ненадолго.

— Твоя очередь, — говорит она кому-то, отмечая его