Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

Не может этого быть. Или может?

Распрощавшись с Ханнэмом, я отвела Ташку в комнату и учинила допрос. И она, разумеется, разрыдалась.

— Я его люблю, — причитала она. — Куда же он пропал, Ивушка? Что мне теперь делать. Он сказал, что женится. Он пообещал!

Проблемы сыпались на меня, как из рога изобилия.

— Не волнуйся, найдем, — процедила я задумчиво.

Вариантов теперь не много.

Глава 30

— Госпожа, вы, наверное, ошиблись дверью.

Именно эта фраза предшествовала словесным баталиям, которые развернулись в окружном архиве, который я посетила следующим утром.

Едва забрезжил рассвет, Берн затянул неприятный промозглый туман. Вода для умывания была такой холодной, что у меня окоченели пальцы. Привыкнув вставать рано и спешить к первому удару колокола на фабрике, я проснулась засветло.

— Мне нужен доступ к записям о выданных патентах на различные станки или устройства, — сказала я, глядя сверху вниз на сидящего за столом щуплого клерка.

После некоторых уточнений и вежливых попыток меня выпроводить, мне все-таки передали документы, и я нашла имя того, кто подавал заявки чаще других — Исаак Харт.

Впрочем очень скоро мне удалось узнать, что господин Харт имеет неуживчивый нрав и коротает дни в долговой тюрьме, коих в Берне водилось немало — всего одна. И была она местом злачным и кишащем паразитами. В общем таким, что мой извозчик Рой отказался вести меня туда, дабы я не подхватила какую-нибудь заразу.

Но мы, конечно, поехали.

Вечером я уже сидела напротив хмурого управляющего тюрьмой, который разглядывал мою одежду, с явным затруднением решая головоломку, кто же перед ним.

— Вы внесете всю сумму долга господина Харта? — уточнил он.

— Не совсем. Я внесу всю сумму только если господин Харт окажется мне полезным. Для начала я заплачу половину. Через два месяца вы получите либо остаток, либо вашего заключенного.

Недоумение проступило на лице моего собеседника так явственно, что я не сумела скрыть усмешку и заверила:

— Вы ничего не теряете.

— Я думал, вы ему родственница!

— Готова стать ему даже родной матерью, если он сделает для меня ткацкий станок, на котором сможет работать женщина.

Лицо тюремщика вытянулось.

— Нет, — оскалил он длинные, сероватые зубы. — Господин Харт не выйдет отсюда, пока я не получу все до последнего гроша.

Я сложила на груди руки и изогнула бровь. Я не собиралась тратиться на человека, в квалификации которого не была уверена. Мой финансовый ресурс и без того стремительно снижался.

— Тогда позвольте его увидеть.

— Зачем?

— Хочу знать, кого покупаю, — бросила я.

С этим спорить было глупо и вскоре я уже стояла напротив жилистого, темноволосого мужчины тридцати лет, который лишь мазанул по мне безразличным взглядом, перекатывая во рту соломинку. Он поправил кепку, шмыгнул носом и спросил:

— Чем могу помочь, госпожа?

— Мне нужен ткацкий станок с паровым двигателем, на котором будет работать только один человек. Возможно, женщина.

— Женщина?

— Да.

— Работать?

— Именно так, — кивнула я.

Исаак почесал щеку.

— Зачем вам это, госпожа?

— Чтобы отладить самое быстрое производство ткани. Я хочу сократить цикл, сделать сукно крепким и плотным и пошить столько мундиров, что хватило бы одеть всю императорскую армию.

Господин Харт закашлялся, посмотрел на тюремщика, который характерно присвистнул — мол, дамочка сошла с ума.

— Это невозможно, — ответил он, прикусил задумчиво соломинку и добавил: — Сколько у нас времени?

Он сказал: «У нас»?

Самонадеянно.

— Четыре месяца.

— А вы и правда сбрендили, госпожа, — сказал он без обиняков.

— Корнуэлл, — вымолвила я, протягивая ему руку. — Иветта Корнуэлл.

Он усмехнулся, не спеша бить по рукам.

— Не в родстве ли вы…

— Я — его жена.

— М… — Харт взял меня за кончики пальцев, слегка потряс. — Тогда — нет.

— Я вам еще ничего не предлагала.

— И все равно — нет.

— Хорошо, — я кивнула тюремщику, показывая, что разговор окончен, а Харту бросила: — Вы даже не хотите знать, сколько я собираюсь вам платить?

— Мне все равно. Мне важна идея, госпожа Корнуэлл. А ваш муж — ремесленник. Ему во всем нужна выгода, а научный труд не имеет цели ее извлечь.

— Воодушевляющий монолог, господин Харт. Особенно для человека, сидящего в долговой тюрьме.

Он отмахнулся.

— Что вы вообще знаете о механике, станках и паровых двигателях? — разъярился он. — И что вы понимаете в практике их применения? Что вы можете видеть, кроме выгоды?

— Ничего совершенно. Мне плевать на все, кроме денег, — ответила я. — У нас разная философия, господин Харт. Мне нужна прибыль, вам — реализация амбиций. Но результат все же один — станок.

Я развернулась, вышагивая по узкому коридору.

Харт сплюнул в пол и неожиданно рванул за мной.

— Кто вам сказал про паровой двигатель? — спросил он.

— Никто.

— Макгауэр? Это он? Корнуэлл тратит уйму денег на изобретение нового станка. А Макгауэр — лучший механик Нивара. Он старается воплотить все его идеи!

— Вот уж дудки… — пробормотала я. — Мне не нужен Макгауэр, и к черту Корнуэлла! — я остановилась у двери, и Харт со спешащим позади тюремщиком едва не влетели в меня. — Мне нужен безумец. Мечтатель с горящими глазами. Чокнутый человек!

— Что?

Я