Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

Клод не знал, почему этот человек сидит у его постели. Он, вообще, плохо понимал, где заканчивались сновидения и начиналась явь.

— Много всего толкуют о Мэдок, — вкрадчивый голос ввинчивался в голову Клода раскаленным гвоздем.

Из горла раненого вырвался стон, и незнакомец легонько прикоснулся к его плечу.

— Неужели колдовство? — рассуждал он. — Я, знаешь, был удивлен, когда мне сообщили о поспешной женитьбе Корнуэлла. Но, если поразмыслить…

Клод тонул в собственных эмоциях, разрушительной боли и растерянности.

— Скажи мне, — раздалось совсем близко к его уху. — Разве это не колдовство?

Юноша лишь промычал, а его таинственный визитер хмыкнул:

— Уверен, когда ты поправишься, ты захочешь ей отомстить. Эта женщина разрушила твою жизнь, Клод.

Шепот кружил вокруг, утягивая конюха, казалось, в саму преисподнюю.

— Но теперь все хорошо, я позабочусь о тебе.

Наконец, когда Клод потерял сознание, незнакомец всунул в рот сигару, чиркнул зажигалкой и поднялся, глубоко затягиваясь. Сестры милосердия хмурились, но говорить ему что-то боялись.

Татум Ханнэм был хозяином Берна. Он делал здесь все, что хотел.

А с некоторых пор его интересовала Ив. Когда-то его отец хотел, чтобы Ханнэм взял ее в жены. Еще до того, как Мэдоки потеряли все свое состояние. Но Татум, видя какой хилой, невзрачной и робкой растет девочка, был просто счастлив избежать ненавистного брака.

А теперь, когда Корнуэлл разглядел в ней ценность, она показалась графу довольно занятной.

Но еще больше Татума подогревала мысль, что Ив сейчас одна, а ее муженек далеко. Темноволосая, бледная моль спит в холодной супружеской постели, изнывая от одиночества. Она, принадлежащая врагу семьи Ханнэм, даже не догадывается, сколько всего увлекательного приготовил для нее Татум.

Едва Татум вышел из лечебницы к нему бросилась белокурая Эдна Бэзил. А он хмыкнул, глядя на нее — хороша баба, ничего не скажешь.

— Пожалуйста, ваша светлость, — воскликнула она. — Не оставляйте моего брата!

Он направился к экипажу, перед ним распахнули дверцу, и он влез в салон и поманил Эдну пальцем. Подобрав юбки, она с готовностью влезла следом. Но чего не ожидала — так того, что Тэйт вцепится пальцами ей в щеки и поставит перед собой на колени.

Эдна испуганно ухватилась за его колени, и по губам Ханнэма скользнула усмешка. Навершием трости он стукнул о борт, и карета двинулась.

— Твой брат может быть мне полезен? — спросил он, склоняясь к лицу Эдны.

Она закивала, и все мысли улетучились из головы Тейта. Он отбросил трость, сжал щеки Эдны сильнее и взглянул плотоядно на ее выпяченные губы.

Несчастная задохнулась, стыдливо покраснела, но глаз не отвела.

— А насколько полезна можешь быть ты? — усмехнулся Ханнэм.

Во взгляде служанки проступило удовлетворение. Еще бы — не часто ею интересуются такие мужчины.

Татум отшвырнул ее и потянулся к пуговицам своего пальто, понимая, что Эдна будет стараться. Все, что она могла — нравиться. Природа наградила ее пышными формами, светлыми волосами и миловидными чертами — что еще нужно мужчине?

Правда возни с ней было больше, чем удовольствия.

Закончив, Ханнэм откинулся на спинку сидения и закурил снова. Заинтересованность в служанке тотчас прошла — она была все-таки не ухоженная и неприятно хрипло стонала, когда, сосредоточившись, он брал свое.

А теперь она еще и смотрела на него так, словно он должен забрать ее с собой.

Когда она явилась к нему вся в слезах и попросила заступничества, сказав, что знает кое-что гадкое о госпоже Корнуэлл, он не мог оставить это без внимания. Оказалось, Ив путалась с собственным конюхом.

Ханнэму было сладко думать, что Корнуэлла — этого высокомерного урода — окрутила и обставила девка-Мэдок, которую тот прежде обокрал. О, они стоили друг друга.

Но Тэйт хотел большего — низвергнуть Кристиана. Опозорить. Да так, чтобы не только Фавра гудела об этом, но и весь Нивар. И ради этого Ханнэм пойдет на многое.

— Надеюсь, ты не думаешь, что это все? — спросил он.

Эдна зарумянилась, и Татум почувствовал раздражение.

— Пойдешь к своей госпоже, — сказал он. — Попросишься обратно. И будешь сообщать мне все, что увидишь и услышишь в доме Корнуэлла. А я взамен позабочусь о тебе и твоем брате. А нет — он сдохнет в этой лечебнице.

Лицо Эдны оторопело, а в глазах застыл ужас.

— Ну, что ты испугалась? — усмехнулся Тэйт. — Уверен, у меня и мысли не возникнет так поступить. Ты ведь будешь послушной?

Он застегнул рубашку и жилет, потеряв к служанке интерес.

Все в Фавре любили Корнуэлла. Татум сделает так, чтобы Кристиан потерял уважение, и вся округа потешалась над ним. И кто лучший его помощник в этом — ну, разумеется, его потаскушка-жена.

— Расскажи мне больше о ней, Эдна.

— Милорд? — не поняла та.

— Об Ив. Я хочу знать все ее тайны.

Глава 29

В Фавре холодало.

Земля начала промерзать, и копыта лошадей скользили по ней, точно по льду. С утра было настолько темно и холодно, что не хотелось вылезать из кровати.

Я больше не ездила верхом. Ветер стал колючим и жег лицо и руки.

Рой приделывал к бортам кареты фонари, и мы двигались к фабрике сквозь утреннюю мглу, успевая до первых ударов колокола.

Фавра открывалась мне с каждым днем, как живописный, но суровый край. Пастушья жизнь здесь была тяжелой. Иной раз пастухи ночевали под открытым небом, уходили далеко к югу и неделями жили, точно дикари.