Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

безжалостно отравлен. Подарок я не приняла, и Ханнэм удалился восвояси немного обиженный. Второй раз он позволил себе прогулку и беседу ни о чем. А в третий предложил самого себя, сказав, что безумно и болезненно в меня влюблен.

— Верните мне мои земли, — ответила я на это с усмешкой.

Татум несколько секунд смотрел на меня широко распахнутыми глазами, а потом фыркнул.

— Вы во всем ищите только выгоду, Ив?

— Я реалистка.

Он всегда выглядел безупречно, был галантен и вежлив. Но в отличие от Корнуэлла, который был милосерден, Татум оставался исчадием ада. Я чувствовала в нем порок и извращенность нравов. Он смотрел, как хищник, вкусивший крови.

— Вы напрасно играете со мной, госпожа Корнуэлл, — с легкой усмешкой вымолвил он, останавливаясь на дорожке в моем саду и вдыхая морозный воздух. — В этом мире нет ничего надежнее, чем я. А вы находитесь в том положении, когда вас некому защитить. Кристиан, кажется, забыл о вашем существовании.

— Каждую неделю он пишет, что сгорает от страсти, — солгала я.

— И утешается в постели с другими женщинами. Не хотел вас расстраивать, но об этом гудит весь Нивар. Как унизительно для женщины признавать, что она не интересна собственному мужу.

— Бить по больному — это часть ваших ухаживаний, Тейт?

— Приятно, что мы стали настолько близки, что вы зовете меня по имени.

— Да теперь я, пожалуй, с вами по гроб жизни не расплачусь за оказанную вами помощь.

— Отчего же? Один поцелуй, и я обо всем забуду.

Он был наглым мерзавцем. Я слышала, что говорили о нем. «Любитель служанок», «Грязный развратник», «Завсегдатай публичных домов». Мои работницы могли часами перемывать ему кости.

— Когда станешь моей любовницей, Ив, я избавлю тебя от слухов, писем и притязаний духовенства, — склонился он ко мне, аккуратно касаясь моего плеча. — Привезу тебе все, что захочешь из столицы. Любые тряпки. И всегда буду рядом, в отличие от твоего муженька, который променял тебя на сомнительных шлюх.

— А вы, Татум, образчик верного и порядочного семьянина, я посмотрю.

— Не издевайся, — его нахальные губы изогнулись в усмешку. — Я влюбился. Стал бы я сейчас унижаться? Думаешь, мне нужен хоть кто-то, кроме тебя?

— Тебе не нужен никто, кроме тебя.

Он тихо засмеялся, придвигаясь еще ближе и придерживая меня за плечо.

— Тебе ведь хочется отдаться мне, Ив? Не поверю, что за несколько месяцев, которые ты провела в одиночестве, ты ни разу об этом не подумала.

— У меня столько дел, что я постоянно думаю о чем-то другом.

— Когда ляжешь в постель сегодня, представь в ней меня.

— У меня сердце остановится, Тейт.

Я рассмеялась и хотела было пойти по дорожке, но в лице Ханнэма что-то неуловимо изменилось. Зверь оскалился, взгляд полыхнул яростью.

Он толкнул меня, и я плюхнулась в снег.

— Что ты делаешь?

Мы были в саду одни.

Стоило, наверно, разразиться бранью, но я умолкла, потому что Татум смотрел на меня так, словно был готов пойти на преступление. Его взгляд, поза, выражение лица — все кричало о том, что я в опасности.

Я приподнялась на локтях, готовясь позвать на помощь Маршалла. Но Ханнэм неожиданно улыбнулся и протянул мне руку. Не спуская с него глаз, помощью я воспользовалась, но предупредила:

— Это последний раз, когда я принимаю вас в своем доме, лорд Ханнэм.

— Что за глупости, Ив?

Я развернулась, но он неожиданно дернул меня к себе со спины, обвивая руками талию, и прошипел над ухом:

— Не смей пренебрегать мной.

В пределах Фавры и в отсутствие моего мужа он был самым влиятельным человеком. Я осознала, как никогда, — он слишком опасен, чтобы откровенно с ним враждовать.

— Поверьте, милорд, теперь я буду относится к вам с большим вниманием.

Он не отпускал.

Повернул голову, разглядывая мой профиль. Сейчас мне казалось, что он ненавидит меня — до того гневным был его взгляд.

— Я не хотел тебя напугать, Ив, — процедил он. — Не ставь передо мной глупых преград, это меня злит. Кем ты себя возомнила? Если я заинтересовался тобой, умей это принять. Корнуэлл ничему тебя не научил? Ты не умеешь вести себя с мужчинами?

— Мужчины обычно умеют слышать «нет».

— Не сравнивай меня со своим мужем! Он бросил тебя здесь, ни разу тобой не поинтересовавшись. Знаешь, сколько раз он написал управляющему? Или приказчику в Берне? Или главе попечительского совета?

— Смею предположить, что больше одного раза, — сказала я.

— На тебя ему плевать, Ив.

— Тысячу благодарностей ему за это.

— Он сношает женщин, гораздо красивее тебя.

— Вы — сама галантность, граф.

— Подумай своей милой головкой, Ив, кто из нас лучше. И поверь, он во многом мне уступает.

— Особенно в настойчивости.

— Брось эти игры, — Татум притянул меня к себе с такой силой, что я подавилась воздухом.

Все-таки я была слишком хрупкой по сравнению с ним. На самом деле, по сравнению с любым мужчиной. А Корнуэлл и вовсе был рядом со мной несравнимо огромен.

— Хватит дурить мне голову, — прорычал Ханнэм. — Что ты хочешь? Озвучь. Ты же ценишь деловой подход.

— Оставьте меня в покое, Тейт.

— Иначе, что? — прошептал он, прижавшись щекой к моим волосам: — Отходишь меня кочергой?

Я вздрогнула. Откуда ему это известно?

— Госпожа Корнуэлл! — раздался голос Маршалла, который вовремя появился в саду, вероятно издали заметив, что происходит что-то неладное.

Татум нехотя разжал руки, и я молча пошла навстречу управляющему, ни разу не обернувшись.

— С этого дня наш дом закрыт для