Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

— Разве нет?

— Знать слишком много о таких людях, как я — опасно, — бормочу я.

Она поднимает руку и проводит пальцами по резким контурам моего лица. Это прикосновение настолько нежное, что я физически ощущаю исходящие от нее доверие и привязанность. — Мне плевать. Нет ничего, от чего ты не смог бы меня защитить.

Я усмехаюсь.

— Сегодняшний день доказал обратное.

— Как это он доказал? Я ведь здесь, верно? Живая и невредимая, дышу и... счастлива.

«Счастлива»... это слово из ее уст вызывает во мне ответный разряд того же чувства, но оно не задерживается. Мой взгляд падает на ее горло, над которым я надругался мгновения назад ради своего извращенного удовольствия. Это причинило ей боль, а мне, черт возьми, это понравилось.

— Хейли, — начинаю я, но она не дает мне договорить. Она приподнимается на локте, глядя мне прямо в лицо так пристально, как только может.

— Сегодня ты рисковал жизнью ради меня, Прист, — спорит она. — Ты буквально использовал свое тело как щит. Даже моя мать никогда не делала для меня ничего подобного.

В последней фразе звучит скорбь. Скорбь по женщине, которая не мертва, но оставила в груди Хейли такую же огромную дыру, когда та была еще ребенком. Тьма в моем сердце дает трещину.

— Почему ты это сделал? — Она склоняет голову набок, прищурившись, словно пытаясь прочитать меня. — И не неси мне эту чушь про телохранителей, потому что такие инстинкты тут ни при чем. Никто не подставляет себя под пули, предназначенные другому, как бы хорошо он ни был обучен или натренирован.

— На что ты намекаешь, Хейли? Что я в тебя влюблен? — Насмешливый тон в моем голосе призван увести нас обоих от истины, но производит противоположный эффект. Хейли Сент-Патрик в душе тоже хищная птица, и теперь, когда она вонзила когти глубоко в мою плоть, она не отпустит.

— Знаешь, что еще ты сделал, Клирик Уорд? — эти хорошенькие глаза сужаются, не отрываясь от меня. — Ты исполнил мою самую заветную мечту. Ты привез меня в анимационную студию и договорился о моей стажировке. Опять же, то, чего никогда не сделала бы моя мать, не говоря уже об отчиме. — Затем, уже более игриво: — Что скажешь в свое оправдание?

Но мне сейчас не до шуток.

— Я не договаривался о твоей стажировке.

— Нет? Тогда чем же ты занимался, обсуждая что-то с советом директоров целыми днями? — Она вскидывает брови, будто поймала меня на лжи.

Я выдерживаю ее взгляд. Она все равно рано или поздно узнает, так что я могу сказать ей прямо сейчас.

— Я покупал тебе эту студию.

Глава 13

Хейли смотрит на меня так, будто я только что объявил ей, что она — тайная королева Англии, хотя всю жизнь она провела в трущобах.

— Что ты сделал? — выдыхает она.

Я медленно веду пальцем от ее горла к вырезу ночной сорочки. Там я останавливаюсь, но мои предательские глаза опускаются на едва заметные очертания сосков под полупрозрачной тканью.

— Ты так прекрасна, — шепчу я.

У Хейли отвисает челюсть, вероятно, она ожидала услышать это так же мало, как я ожидал это произнести. В сочетании с новостью о студии, для нее это, должно быть, чересчур.

— Это правда. — Я снова поднимаю взгляд на ее лицо, на этот раз даже не пытаясь обуздать свой голод. Тихий вздох срывается с ее губ, она сглатывает, словно пытаясь справиться с весом моих слов.

Я провожу большим пальцем по ее ключице. Эта женщина, все то, чего я не должен желать, и красть эти мгновения — ошибка. Они будут преследовать меня вечно, вымащивая мне дорогу в ад. Настанет день, когда я просто брошу оружие и позволю врагу прикончить меня, лишь бы избавиться от сердца, бьющегося в груди, — оказывается, с черной дырой внутри мне было куда уютнее. Однажды мне придется отпустить ее, хотя бы для того, чтобы она не оказалась в клетке, и это сломает меня. Но если я буду упорствовать и удерживать ее рядом, я стану ничем не лучше Бобби.

Я начинаю понимать, как этот старый ублюдок потерял голову — не то чтобы я испытывал к нему хоть каплю сочувствия.

Я зажимаю между пальцами прядь ее непослушных волос и наклоняюсь, вдыхая их аромат.

— Я купил студию, потому что мог себе это позволить.

— Это не причина, и ты сам это знаешь.

Я погружаюсь в каждый вдох между нами, впитывая ее, запечатлевая в памяти каждую черту. Все: от крошечной родинки над верхней губой до изгиба шеи и завитков ее ресниц.

— Это был единственный способ гарантировать, что ты получишь все, чего хотела, даже когда эта миссия закончится. — И меня больше не будет в твоей жизни. — Чтобы не было преград. Чтобы тебе не пришлось просить об одолжениях. Чтобы никто не стоял у тебя на пути. Ты думаешь, я бы доверил нечто подобное случаю?

— Почему тебя заботит мое будущее за пределами твоего присутствия в нем? — Ее голос срывается на шепот, он интимен, ее тело открывается моим прикосновениям.

Это вопрос, на который у меня нет готового ответа.

Ее взгляд перемещается с моего лица на мои руки; в ее глазах проскальзывает жажда с каждой татуировкой, которую она пытается прочесть, с каждой струйкой крови, по которой она проводит пальцем. Она делает это нежно, ее прикосновение легче перышка, но с осторожностью медсестры, прощупывающей раны. Очевидно, что, несмотря на то очарование, которое мое тело оказывает на нее, она не стремится меня завести. Она хочет изучить мою боль, исследовать мое прошлое.

Но моя предательская плоть оживает от возбуждения. Я резко вдыхаю, почти вскрикиваю, задаваясь вопросом: не это ли чувствует мертвец, если воздух снова наполняет его легкие после долгих лет в земле?

— Пожалуйста, Хейли, прекрати, — молю я, но голос звучит гортанно. — Ты слишком близко к огню.

Ее соски торчат сквозь белую сорочку. Потребность овладеть ею накрывает меня с головой, разжигая инстинкты, словно запах крови. Я хочу причинить ей боль, но лишь настолько, чтобы она подчинилась моей власти.

Чтобы почувствовать уверенность, что она никогда тебя не покинет.

Мои челюсти сжимаются, заглушая эти голоса. Если бы Отцы Кузницы знали, что я чувствую к этой женщине, они бы заставили меня убить ее собственными руками.

— Я уже давно в огне, Прист, — размышляет она. — Ты просто отказываешься признать, что