Консильери - Пайпер Стоун

меня между ног и провел языком по одной груди, затем по другой, прежде чем, не торопясь, спуститься вниз по моему животу. Его взгляд не отрывался от моего, от его горячего дыхания у меня по рукам и ногам побежали мурашки. Проведя кончиком носа по моему пупку, он осмелился опустить голову, обдавая дыханием мою гладкую киску.

— Ты такой плохой, такой очень-очень плохой, — бормотала я, покачивая головой туда-сюда.

— Ты же еще ничего не видела, милая.

В тот момент, когда его пальцы скользнули под тонкую резинку моего бикини, я закрыла глаза и прикусила нижнюю губу.

— Что ты делаешь?

— А ты как думаешь, маленькая овечка? Я собираюсь полакомиться твоей прелестной розовой киской. — Мэддокс преувеличенно глубоко вздохнул, издав еще более мрачное и опасное рычание, чем раньше.

Если он пытался так меня возбудить, то я уже была в стратосфере, неспособная связать воедино больше пары связных слов. Дышать стало почти невозможно, когда он приподнял и согнул мои ноги в коленях, опуская их на одеяло. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой беззащитной. Мой пульс участился, сердце пропускало удары. Я была в приподнятом настроении, но в то же время напугана, потрясена невероятной интенсивностью смешанного аромата желания, витающего между нами.

Я была такой влажной, моя киска пульсировала, боль вызывала прилив адреналина. Казалось, я не могла унять дрожь, когда он устроился у меня между ног, просунул руки под меня и приподнял мою попку. Каждый издаваемый им звук был животным, намеренным, а у меня кружилась голова и я сходила с ума от желания.

Когда он впился пальцами в мою кожу, открывая меня еще шире, я никогда в жизни не чувствовала себя такой уязвимой. Не было никаких колебаний, только чувство растущей потребности, которую требовалось удовлетворить. В тот момент, когда он провел языком назад-вперед по моему клитору, я издала пронзительный крик, прижимая руку к губам всего несколько секунд спустя.

Мэддокс водил языком круг за кругом, пока я не потянулась к нему, хватаясь за длинные пряди его волос.

— О, нет, ты не сделаешь этого, маленькая овечка. Никаких прикосновений, пока я тебе не разрешу.

Даже мрачность в его голосе была совершенно другой. Я парила на белом облаке блаженства, когда он провел языком по моим набухшим складочкам, едва касаясь кончиком внутри. Он был нежен, трепетен, и это почти сводило меня с ума. Он продолжал издеваться надо мной еще несколько минут. Я была такой влажной, такой горячей, что не могла перестать хватать ртом воздух. Теперь я издавала просто дикие звуки.

Когда я пошевелила бедрами, приподнимая их с одеяла, Мэддокс поднял голову. Я уставилась на него затуманенным взором, борясь с бешено колотящимся сердцем.

— Что-то не так, милая? — застенчиво спросил он, улыбка на его лице была слишком озорной.

— Ты сводишь меня… с ума.

— У тебя с этим какие-то проблемы? — сексуальный ублюдок имел наглость ущипнуть меня за клитор, пока меня не охватил новый прилив возбуждения. — Если так, скажи мне, чего ты хочешь.

— Я… — по правде говоря, у меня никогда раньше не было мужчины, который бы мной лакомился. Ни разу. Но это… это было достаточно мощно, чтобы я растерялась.

— Скажи мне. — Когда Мэддокс повел себя так, словно собирался отстраниться совсем, я закричала именно то, что мне было нужно, чтобы он сделал. — Лижи меня. Боже милостивый, лижи меня, пока я не кончу.

Выражение его лица стало более чувственным, хищным.

— Вот так-то лучше. — Он мгновенно опустил голову в мою влагу, проникая языком глубоко в мое узкое влагалище.

— О, Боже мой.

Когда Мэддокс яростно облизывал меня, я оказалась в другом измерении, оргазм на несколько секунд охватил мои пальцы ног. Когда он добавил один палец, проникая глубоко внутрь, я растворилась в этом мгновении. Не было слышно ни звука, ни дуновения ветерка, ни беспокойства о том, через что мы проходим. Только чистое удовольствие, накатывающее на меня, как приливная волна.

Я прижалась спиной к одеялу, закинув руки за голову. Пока я смотрела на яркие звезды, мерцающие в небе, мои мышцы начали расслабляться, напряжение спадало. Я почувствовала, что на моем лице появилась улыбка, приближая сладостный момент нирваны.

Мэддокс добавил второй, затем третий палец, разминая мои мышцы, когда раздвигал пальцы.

— Такая узкая. Черт возьми, ты такая тугая. — Его слова были искажены, возможно, из-за того, что у меня звенело в ушах.

Я не могла поверить в то, какое наслаждение пронзило меня, и в то, что я затаила дыхание от удивления при мысли о том, что он может сделать дальше. Он приподнял мое туловище еще выше, двигая головой взад и вперед, добавляя безумия этому прекрасному моменту каждым глубоким и хриплым звуком, который он издавал. Никто не мог бы сказать мне, что что-то настолько интимное может быть настолько приятным, но по мере того, как его действия становились все более грубыми, от оргазма у меня начали поджиматься пальцы ног, поднимаясь вверх по обеим ногам.

— Я собираюсь… О, Боже. О, да. Да.

Он лизал еще яростнее, двигаясь как сумасшедший. Я была потрясена тем, каким мощным стал оргазм, порыв вибраций был непохож ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Я больше не могла ясно видеть из-за обильной череды цветов, танцующих в поле моего зрения. Это было самое невероятное, что я когда-либо испытывала в своей жизни.

Когда первый оргазм перерос во второй, я была поражена электрическим разрядом, пронзившим каждую вену и мышцу. Мэддокс крепко держал меня, отказываясь отпускать, пока я совсем не перестала дрожать. Я склонила голову набок, тихо смеясь, пока он покрывал поцелуями внутреннюю поверхность одного бедра, затем другого.

Когда я внезапно почувствовала дуновение прохладного воздуха, я резко повернула голову вперед. Мэддокс стоял надо мной, как настоящий хищник, каким он и был, глядя вниз, его грудь тяжело вздымалась.

— Что ты делаешь? — спросила я, больше не узнавая свой голос.

Он не торопился отвечать, кривая улыбка появилась на его лице, пока он стягивал плавки. Мне было представлено прекрасное зрелище, от его длинного, толстого члена у меня снова потекли слюнки.

— Что я делаю? — повторил он, снимая плавки и отбрасывая их в сторону.

— Ага.

— Собираюсь трахнуть тебя. Каждую. Твою. Дырку.

ГЛАВА 17

Мэддокс

Брак по расчету?

Она что, издевалась надо мной?

Ужас, возникший в моей голове, был невыносим. Стал бы Арман делать что-то настолько нелепое, подвергая опасности собственную дочь? Осмелился бы он попытаться