Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

Я шагаю по дороге, глядя себе под ноги, а сердце разрывается от обиды и боли. Я ведь хочу быть с Лексом, очень хочу! Сильнее всего на свете. Но хочу по-нормальному. Хочу, чтобы он мне доверял, чтобы у нас были отношения, а не просто встречи по выходным ради секса. И если Лекс этого не понимает, то… То хорошо, что он не стал меня останавливать.

Слезы стынут на ресницах, и, чтобы немного прийти в себя, я прохожу пешком лишних две остановки, а когда чувствую, что чуть-чуть успокоилась, а заодно до костей продрогла от влажного холодного воздуха, решаю наконец сесть на автобус.

Но, подходя к остановке, я внезапно замечаю машину Лекса, стоящую на светофоре. Что он тут делает?! Он что, все это время ехал за мной?!

Подтверждая мои догадки, Лекс проезжает метров десять, встает на обочине на аварийку, а потом выходит из тачки, облокачивается на нее и закуривает, беззастенчиво и жадно меня разглядывая. Вот как можно быть таким наглым, а?

Кипя от возмущения, я подхожу к Лексу.

— Что ты здесь делаешь? — шиплю я.

— Стою, — невозмутимо отвечает он. — Курю.

— Я же тебе сказала, что все! Что ничего больше не будет!

— Я услышал. И дал тебе время успокоиться, — он делает еще одну затяжку, а я машинально засматриваюсь на его губы. Жесткие, четко обрисованные, умеющие быть такими настойчивыми, такими нежными…

Черт.

Я встряхиваю головой, пытаясь выкинуть оттуда неуместные фантазии, а потом осознаю, что он сказал, и меня накрывает приступом злости. Дал мне время успокоиться? Я ему что, истеричка какая-нибудь?

— Да пошел ты! — яростно говорю ему и хочу уже уйти, но Лекс вдруг ловит меня за руку и хмурится, сжимая мою покрасневшую от холода ладошку. Зря я, конечно, забыла сегодня дома перчатки.

— Ты замерзла, — говорит он. — Садись в машину, Ярослава. Отвезу тебя домой.

— Не сяду, — я выдергиваю у него руку. — На автобусе прекрасно доеду. Я ведь как-то жила без тебя эти два месяца, так что с тем, чтобы добраться до дома, уж как-нибудь справлюсь!

Лекс ничего не говорит, но и не уезжает. Стоит около машины, наблюдая за тем, как я, топая замерзшими ногами, жду автобус. Снег продолжает идти, дорожные службы не справляются, и транспорт едет как придется — не по расписанию. Мой автобус должен был приехать еще двадцать минут назад, но его нет и нет. А толпа людей, планирующих на него сесть, все больше и больше. Я бы вызвала такси, но как назло на карточке почти ничего не осталось: на улице последние дни было слишком противно, и я превысила свой лимит по поездкам в универ на такси. И вот сейчас ужасно об этом жалею!

— Ярослава, — я вздрагиваю, потому что совсем не заметила, как Лекс ко мне подошел. Он осторожно касается моего плеча. — Поехали. Даже я уже замерз.

— Ты замерз, ты и езжай, — говорю я, чуть постукивая зубами.

Он вздыхает.

— Девочка, ну хватит. Я тебя нафига спасал? Чтобы ты потом померла от воспаления легких?

— От воспаления легких не умирают, — из чистого упрямства возражаю я. — Ну или умирают, но не каждый раз. Это лечится вообще-то.

— Ну и нахера нам в принципе эти риски?

Я уже так замерзла, что его аргументы кажутся логичными. А мое поведение — детским и глупым. Что хорошего в том, чтобы замерзать на остановке? Ничего. Что плохого в том, что Лекс отвезет меня домой? Ничего.

— Поехали, — выдыхаю я.

В машине Лекс сразу включает печку, и, пока мы медленно ползем по заснеженным дорогам через все пробки, я пригреваюсь и засыпаю. Когда открываю глаза, за окнами машины темно, но все равно угадываются очертания моего двора.

— Ты чего меня не разбудил? — хрипло спрашиваю я, чувствуя на себе внимательный взгляд Лекса.

— Не хотел, — негромко говорит он. — Ты так хорошо спала.

— Надо было разбудить, — смущенно бормочу я. — Ладно, уже поздно. Я пойду. Всего хорошего тебе. Спасибо за… за все.

— Ярослава…

— Нет! Нет. Не надо, пожалуйста, — умоляюще говорю я, потому что не выдержу, правда. — Я ведь уже все сказала тебе!

— Я не сказал, — возражает Лекс, глядя в черноту за лобовым стеклом. Делает глубокий вдох, нервно стискивает пальцами руль и только потом роняет. — Алексей Королев.

— Что?

— Мое настоящее имя и фамилия — Алексей Королев, — повторяет он. — Мне двадцать шесть лет. Родителей нет, но ты и так это знаешь. Есть брат, по отцу. Мы с ним раньше совсем не общались, он типа из олигархов. Нахера я бы ему сдался?

— Не общались? — растерянно переспрашиваю я. У меня такое чувство, будто я еще сплю. — А сейчас, получается…

— Сейчас да, — Лекс болезненно усмехается, все еще не глядя на меня. — Это Александр нас с тобой тогда вытащил. В смысле его ребята. Это они тебя по факту спасли.

Меня пробивает ознобом от воспоминаний о том дне. Горло сжимается, как будто я снова сижу привязанная к стулу и схожу с ума от страха.

— А мне тогда показалось, — сиплым шепотом выговариваю я, — что это ты меня уронил на пол и закрыл собой.

Лекс молчит. Потом неохотно сообщает:

— Тебе не показалось.

— А с тобой ничего тогда не случилось? Я переживала, что тебя могли ранить или… Но Грин сказал, что ты жив.

— Жив, — криво усмехается он. — Сама же видишь. Подлатали и как новенький.

— Стой, — сорванным голосом прошу я. Сердце обрывается. — То есть, ты был?.. То есть, в тебя…

Почему-то я не могу это выговорить. Меня накрывает новой волной страха, кажется, что я сейчас сознание потеряю, и Лекс это замечает.

Он грубовато сгребает меня в объятья.

— Это ерунда, девочка. Повалялся в больничке и все. Как раз на вертолете и доставили.

— Долго ты был в больнице? — глухо спрашиваю я куда-то ему в шею.

— Месяц.

— Ты поэтому не писал? Не мог?

Молчание затягивается, но потом Лекс, словно что-то решив для себя, говорит спокойно:

— Мог, девочка. Мог. Но решил, что без меня тебе будет лучше.

В груди все болезненно сжимается.

— А зачем тогда приехал?

— Заебался, — признается он, касаясь губами моей макушки. — Все время про тебя думал, чуть крыша не поехала. Походу, без тебя теперь все время будет не то. Мне нужна ты. Навсегда.

У меня все плывет в голове от этих внезапных откровений, а близость его тела все делает еще сложнее, поэтому я отстраняюсь.

— Лекс,